"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью заглушить этот внутренний раздор. Нет. Она не позволит этому ослепить её. Этот поцелуй был оружием. И она должна научиться пользоваться им лучше, хладнокровнее и безжалостнее, чем он.

[ image4 ]

***

Утро застало их за одним столом в огромной, мрачной столовой. Тётушки не соизволили спуститься, выказывая таким образом своё высочайшее неодобрение. Воздух висел тяжёлым, неподвижным пологом, нарушаемым лишь звоном серебра.

Дмитрий вошёл бесшумно. Он был безупречен — свежевыбрит, одет в строгий сюртук, маска аристократа на месте. Но когда его взгляд скользнул по Лидии, она поймала в нём ту самую тень, что видела во сне — мгновенную, быструю, как вспышка, неуверенность, сбитый ритм.

Она сидела, выпрямив спину, одетая в своё самое простое, почти аскетичное платье. Но сегодня она не стала собирать волосы в тугой узел. Они лежали мягкой волной на плечах, открывая шею — ту самую, к которой он прикасался вчера. Это был не вызов. Это была проверка.

Он сел напротив. Молчание затянулось, густое и тягучее. Обычно они просто игнорировали друг друга, погруженные в свои мысли. Сегодня игнорировать было невозможно. Призрак вчерашнего поцелуя витал между ними, осязаемый, как запах дыма после пожара.

— Спали хорошо? — его голос прозвучал непривычно хрипло. Он не смотрел на неё, сосредоточенно наливая себе кофе из тяжёлого серебряного кофейника.

— Прескверно, — ответила она, отламывая крошечный кусочек булки. Она не стала её есть, просто катала мякиш между пальцами. — Мне снились кошки. Наглые, хищные. Они царапались, когда их гладили против шерсти.

Уголок его рта дрогнул, почти неуловимо. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах, цвета потускневшего золота, мелькнула искорка чего-то острого, почти улыбки.

— Странное совпадение. А мне снились… щенки. Маленькие, но с удивительно острыми зубками. Кусались за руку, которая их кормит.

Их взгляды скрестились над столом, как клинки. В наэлектризованном воздухе повис невысказанный вопрос. Кто здесь кошка, а кто щенок? Кто кормит, а кого кормят? Кто кого приручил?

Он протянул руку через стол, чтобы взять фарфоровую сахарницу. Его пальцы, длинные, с бледной кожей между фаланг, на мгновение замерли в сантиметре от её руки, лежавшей на скатерти. Она видела каждую прожилку на его коже, чувствовала исходящее от неё тепло. Она не отдёрнула свою руку. Не могла. Её собственные пальцы слегка задрожали, предательски выдав внутреннюю бурю.

— Сегодня начнутся сборы, — сказал он, отводя руку и с щелчком отламывая кусок сахара. Его движения были неестественно резкими, выдавленными. — Я распорядился упаковать библиотеку в первую очередь. Надеюсь, вы определились с тем, что возьмёте с собой из ваших покоев.

— Я возьму только самое необходимое, — тихо, но чётко ответила она, наконец подняв чашку с чаем. Её голос не дрогнул. — Остальное… слишком пропитано запахом этого дома. Он въелся в ткань.

Он замер с куском сахара в руке, затем медленно опустил его в чашку. Его взгляд снова встретился с её взглядом, и в нём мелькнуло нечто похожее на понимание. На солидарность.

— Я понимаю, — сказал он, и эти два простых слова значили в этот миг больше, чем все его предыдущие речи.

Они снова погрузились в молчание, но на этот раз оно было иным. Оно не было пустым. Оно было густым, как старый выдержанный коньяк, и электризующим, как воздух перед разрывом молнии. Они больше не были просто тюремщиком и узником, манипулятором и пешкой. Они стали двумя ранеными зверями, случайно обнаружившими, что их раны — зеркальны. Их связала странная, болезненная и необъяснимая связь, завязанная на одном-единственном, вынужденном и в то же время на удивление честном поцелуе. И теперь оба с трепетом понимали, что этот поцелуй был не концом их старой войны, а самым непредсказуемым и опасным началом новой.

Александра К.

Отвлекающий маневр

Воздух в будуаре тёти Лилит был густым и неподвижным, словно выдох самого особняка. Пахло застоявшимся ладаном, увядшими фиалками и чем-то глубоким, солёным — амбре болотных глубин, которое было родовым парфюмом Бродских. Лидия стояла посреди комнаты, чувствуя, как бархатный ковер поглощает звук ее дыхания, делая его предательски громким.

Лилит восседала в вольтеровском кресле, её пальцы с бледными перепонками перебирали янтарные чётки.

— Дорогая Лидия, — её голос был сладким, как испорченный мёд, — я нуждаюсь в твоей помощи. Небольшой услуге.

Лидия молчала, сохраняя маску отрешённости, за которой клокотала ярость.

— Завтра Дмитрию исполняется тридцать лет. Я устраиваю в его честь приём. Здесь, в родовом гнезде, где ему и надлежит быть в такой день. Но племянник мой… найдёт причину отказаться. Твоя задача — обеспечить его присутствие.

— Он не захочет сюда возвращаться, — холодно заметила Лидия. — Мы живём в новом особняке. Он предпочитает эту иллюзию свободы.

— Именно поэтому твоя роль так важна, — взгляд Лилит, плоский и невидящий, скользнул по Лидии. — Задержи его после совещания в Ратуше. А потом привези сюда. Под любым предлогом. Скажи, что я нашла в архивах нечто, касающееся его изысканий. Или твоего отца. Он приедет.

Угроза витала в надушенном воздухе.

«Сделаешь — и мы сохраним видимость мира. Не сделаешь...»

— Я придумаю что-нибудь, — выдавила Лидия.

— Прекрасно. Жду вас завтра к семи. Не опаздывайте.

[ image1 ]

***

В своих покоях в новом доме Лидия позволила ярости вырваться наружу. Она швырнула изящную фарфоровую шкатулку на диван, и та, мягкоупругая, не разбилась, а лишь глухо стукнулась о бархат. Пешка. Её снова заставляли быть пешкой, марионеткой в аристократическом спектакле Лилит.

Но, отдышавшись, она заставила себя успокоиться. Гнев был роскошью, которую она не могла себе позволить. Лилит, сама того не ведая, дала ей оружие — информацию. Предлог с архивами был идеален. Не просто ложь. А самая настоящая приманка, от которой Дмитрий, погруженный в их общее расследование, не смог бы отказаться. Их тайная война против Старших — вот ключ.

Лидия не просто повела бы его на поводке. А заставила бы его захотеть поехать. А для этого нужно было разбудить в нём не только долг, но и желание. То самое, что связало их в кабинете. Будет играть на двух струнах: на его уме и на его плоти.

Она подошла к гардеробу, её взгляд скользнул по ряду тёмных, строгих платьев, подобающих герцогине. Нет, сегодня нужно нечто иное. Должна выглядеть безупречно с точки зрения