"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

она видела, как в его глазах идёт борьба. Гнев на манипуляцию тёти. Усталость. И растущее, холодное понимание её правоты. Она не просила. Она не оправдывалась. Лидия взяла его подозрения и их общую манипуляцию и превратила их в оружие, в напоминание о силе их альянса.

Медленно, почти нежно, он провёл большим пальцем по её мокрому от пота виску.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Поедем.

Он помог ей спуститься со стола. Их одежда была помятой, волосы растрёпаны, на лицах — следы недавней страсти. Они молча приводили себя в порядок в гробовой тишине кабинета, и воздух между ними был густым и тяжёлым, но уже не от недоверия, а от нового, невысказанного соглашения. Они только что скрепили свой союз не в кабинете с картами и уликами, а здесь, на поле битвы из плоти и стыда. И это делало его прочнее любой клятвы.

***

Старинный особняк встретил их гнетущим молчанием, которое было громче любого гула голосов. Воздух был спёртым и густым, пропитанным запахом воска, увядших цветов и векового властвования. Лилит ждала их в большом зале, застывшая, как изваяние, в своём платье цвета морской бездны. Её взгляд, холодный и всевидящий, скальпелем скользнул по Дмитрию — по его разомкнутому воротнику, по непослушной пряди волос, выбившейся из безупречной укладки. Затем он переместился на Лидию, выискивая на её лице следы стыда, смятения, страх. Он не нашёл ничего, кроме спокойной, почти отстранённой усталости.

— Дмитрий! Лидия! — её голос был сладким, как заболонь ядовитого дерева. — Как я рада, что ты нашёл время, племянник. — Она сделала микроскопическую паузу, давая понять, что прекрасно знает, чем именно это время было занято.

— Тётя, — отрезал Дмитрий, не давая ей развить тему. Его голос был ровным и холодным как лёд на зимнем озере. — Вы говорили о документах. Мы здесь.

— Документы? — Лилит приложила длинные пальцы к груди в удивлении. — Ах да, эти старые бумаги… Позже, дорогой мой. Сначала — прими поздравления! Войди в свой дом в день рождения!

Она широким, театральным жестом указала на распахнутые двери гостиной, откуда доносился натянутый гул светских бесед. Дмитрий замер. Дмитрий едленно обернулся к Лидии. В его глазах вспыхнула чистая, неразбавленная ярость — ярость человека, которого не просто обманули, а унизили, заставив плясать под чужую дудку в самом ненавистном для него месте.

Лидия встретила его взгляд без тени оправдания. Она шагнула вперёд, поравнявшись с ним, и обратилась к Лилит, но слова её были предназначены ему:

— Я предупреждала тебя, что это ловушка. Но мы здесь. И мы вместе. — Она повернула голову к тётке, и её голос зазвучал отчётливо и веско, нарушая гнетущую тишину зала. — Поздравления приняты, тётушка. Ваши усилия по организации столь… внезапного праздника тронуты. Теперь будьте так добры, документы. Мы не намерены задерживаться.

[ image5 ]

Лилит не ожидала такой открытой наглости. Её улыбка, вымученная и острая, на мгновение застыла, превратившись в неподвижную маску. В её глазах мелькнуло нечто похожее на ярость, когда она увидела, как контроль ускользает. Это уже была не её послушная невестка, а чужая, опасная союзница.

Дмитрий, наблюдая эту немую дуэль, будто встряхнулся. Гнев в нём утих, вытесненный холодной, хищной ясностью. Он видел игру Лидии теперь полностью. Она не оправдывалась. Она не просила прощения. Она взяла его унижение и превратила их в оружие, в публичную демонстрацию силы их альянса.

Он подал ей руку. Жест был не церемонным, а властным, собственническим и окончательным. Его пальцы сомкнулись на её пальцах, твёрдо и тепло.

— Герцогиня права, — сказал он Лилит, и его голос прозвучал как приговор, отчеканенный в тишине. — Мы заедем лишь на минутку. Покажите нам архивы. А затем мы вернёмся в наш дом.

Он сделал отчётливое, режущее ударение на слове «наш». И Лилит всё поняла. Она вынудила их переступить порог, но не смогла разлучить. Напротив, её интрига лишь выковала между ними новое, прочное звено — звено из общего гнева и взаимного признания.

Не дожидаясь ответа, они развернулись и коротким путём через холл направились к кабинету, оставив Лилит застывшей в центре зала с поблёкшей улыбкой на лице. Они вошли в гостиную, плечом к плечу, и если для прочих гостей это была просто странная, молчаливая пара, то для Лилит, провожавшей их взглядом, это было торжествующее шествие нового, опасного союза, рождённого в огне предательства и закалённого в горниле взаимного соблазна.

***

Они пробыли в особняке ровно столько, сколько требовали приличия — не больше двадцати минут. Дмитрий сухо поблагодарил гостей, сделал вид, что просматривает несколько подлинно пыльных фолиантов, извлечённых Лилит из глубин кладовой для видимости, и, не притрагиваясь к шампанскому, твёрдо заявил о необходимости вернуться к неотложным делам.

Карета тронулась в путь, увозя их от давящих стен родового гнезда. Внутри царила густая, но на этот раз не неловкая, а насыщенная тишина. Город проплывал за запотевшим стеклом, его огни расплывались в желтоватой мгле.

Лидия сидела, глядя перед собой, но чувствуя его взгляд. Он изучал её профиль, залитый мерцающим светом уличных фонарей.

— Ты знала с самого начала, — наконец сказал он. Не с упрёком. Констатация.

— Да, — она повернула голову к нему. — И ты позволил себя обмануть. Хотел поверить, что архивы — правда.

— Или потому что хотел повода, который ты мне предложила, — парировал он.

Уголок её губ дрогнул. — Возможно.

Они снова замолчали. Карета свернула на набережную, и в окно брызнули отражения дрожащих огней в чёрной воде.

— Спасибо, — тихо сказала Лидия, ломая молчание.

Дмитрий нахмурился. — За что? За то, что стал разменной монетой в ваших играх с моей тётей?

— Нет. За то, что там, в зале, ты взял мою сторону. Не как обманутого мужа, а как союзника. Ты мог бы отстраниться. Позволить мне одной выглядеть дурой. Но ты этого не сделал.

Он ничего не ответил, но его плечо, касавшееся её плеча, стало чуть менее напряжённым.

Лидия потянулась к маленькому бархатному мешочку, прикреплённому к её поясу. Она развязала шнурок и извлекла оттуда нечто маленькое и металлическое, что блеснуло в темноте.

— У меня не было возможности вручить это приличествующим образом, — она сказала, кладя ему на ладонь холодный, тяжёлый предмет. — С днём рождения, Дмитрий.

Поднёс его к свету, пробивавшемуся в окно. Это была пара запонок. Неброские, из тёмного, почти чёрного серебра, они