"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Да я понимаю, — досадливо сказал Сергеев. — Но и ты пойми, они мне тоже нужны. С кем я воевать буду?

— Пронин обещал возместить.

— Обещать не значит жениться, — упрямо буркнул Сергеев. — Вот пусть он мне из резерва четверых обстрелянных бойцов пришлёт прямо сегодня, тогда отпущу твоих Герсамия с Николаевым.

— Торгуешься, Лёня? — засмеялся Максим.

— Торгуюсь, Коля. А что делать? — хитро улыбнулся Сергеев.

— Мины! — раздался снаружи чей-то крик. — Ложись!

И тут же послышался множественный шелест летящих мин.

Тух! Тух! Тух! Тух!

Земля вздрогнула.

Тут же загремели орудия со стороны немцев и к знакомому шелесту мин присоединился не менее знакомый свист снарядов.

Вот и кончилось затишье, подумал Максим.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Загремели вокруг взрывы.

С потолка блиндажа посыпались комья земли.

— Танки! — всё тот же пронзительный голос, который предупредил о минах, перекрыл звуки обстрела.

— Извини, Коля, посиди здесь, — сказал Сергеев и, подхватив автомат, выскочил из блиндажа.

Близким разрывом шатнуло блиндаж.

Комок земли сорвался с потолка и плюхнулся точно в оставленную на столе кружку с чаем.

Ну уж нет, подумал Максим и выскочил вслед за Сергеевым.

Вокруг гремело, свистело и взрывалось.

Очень знакомо, здравствуй, родимый ад.

Пригибаясь, Максим пробежал вдоль хода сообщения и вскоре нашёл свободную ячейку. Занял её, выглянул из-за бруствера.

Без оружия (пистолет в кобуре не в счёт) чувствовал себя незащищённым, чуть ли не голым.

Ладно, в крайнем случае, раздобудем. Не впервой.

Прямо от опушки леса, тянущегося примерно в километре за линией фронта, на немецкой стороне, шли танки.

Pz IV, определил Максим по силуэту.

Серьёзная машина. Самый массовый немецкий средний танк.

Один, два, три, четыре… считал Максим про себя.

Двенадцать. Три взвода по четыре.

Ага, вот ещё вслед за ними взвод лёгких Pz II выкатывает. Пять штук.

Значит, рота.

Рота немецких танков на роту советских разведчиков.

А вон там, левее и правее по фронту, выходят из леса и прут на оборонительные позиции дивизии новые танки — ещё и ещё.

За танками показались неровные линии пехоты.

Ударили в ответ наши противотанковые пушки.

По звуку Максим определил «сорокопятки». «Прощай, Родина», как их уже начали называть.

На таком расстоянии в лоб PzIV им не взять. А вот лёгкие Pz II, пожалуй, можно.

Разрывы снарядов фонтанами выплёскивали землю и камни.

Тяжёлый дым поплыл над полем боя.

Мимо, мимо, мимо…

Есть попадание!

Pz IV словно ткнулся лбом в невидимую стену, крутнулся на месте, размотав гусеницу, остановился, подставляя борт.

Тут же в этот серый, с намалёванным чёрно-белым крестом борт, и в корму пролетело ещё два маленьких, но злых снаряда.

Танк вспыхнул.

Откинулись люки. Максим увидел, как трое немецких танкистов выскочили из подбитой машины и кинулись бежать.

Значит, двое остались внутри. То ли ранены, то ли убиты.

Туда им и дорога.

Ещё один лёгкий танк задымил и остановился.

За ним — третий.

Однако остальные, плюясь на ходу огнём, не обращая внимания на потери и близкие разрывы, шли вперёд, покачиваясь на неровностях почвы.

Пока ещё довольно далёкий рёв танковых двигателей вплетался в свист снарядов, зловещий шелест мин, буханье пушек, грохот разрывов, хлёсткое щёлканье ещё редких винтовочных выстрелов (на таком расстоянии стреляли только самые меткие) и противотанковых ружей, и всё вместе это создавало неповторимую, возбуждающую и грозящую смертью симфонию боя.

За танками шла пехота.

Никаких закатанных рукавов и автоматов в руках, как в старом кино. Шинели, каски и винтовки Mauser 98k с примкнутыми штыками.

Максим услышал шелест приближающейся мины, присел.

Рядом, справа, грохнуло, раздался крик боли.

Он выскочил в ход сообщения, сунулся в соседнюю ячейку.

Кисло воняло сгоревшим тротилом и человеческим нутром. На земле, выронив винтовку, лежал раненый красноармеец. Вернее, уже практически убитый.

Почти совсем мальчишка, лет восемнадцать, не больше.

Взрывом ему разворотило живот так, что кишки вывалились наружу, и практически оторвало левую ногу. Он быстро терял кровь, но был ещё жив — молча смотрел в небо голубыми, как оно, глазами, часто-часто дышал сквозь зубы.

Максим сразу понял, что сделать уже ничего нельзя.

Присел рядом, приложил ладони к вискам раненного, вошёл в сверхрежим.

Жемчужно-серая аура красноармейца стремительно тускнела.

Он постарался, насколько это возможно, снять боль и влить в умирающего немного спокойствия и умиротворения.

Частично это удалось — дыхание красноармейца стало ровнее, рот расслабился.

— Потерпи, братишка, — сказал Максим. — Уже скоро.

— Дяденька, — сказал красноармеец. — Я умираю, дяденька?

— Всё будет хорошо, — ответил Максим со всей убеждённостью. — Просто закрой глаза и спи.

— Хорошо, дяденька, — покорно ответил красноармеец. — Только…

— Что?

— Гранаты, противотанковые. Там, на полке. И винтовку мою возьмите. Мне она уже не…

Аура погасла.

Максим закрыл ему глаза, взял винтовку, рассовал по карманам шинели запасные обоймы.

Гранаты, что-то он говорил про гранаты.