"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Это бывшего комдива сорок второй стрелковой? — проявил осведомлённость Михеев.

— Его.

— Попроси. Васильев на хорошем счету, сумел вырваться из окружения. Ну что, теперь звание?

— Давай.

Михеев подошёл к Максиму, отцепил обе «шпалы» от его петлиц, положил в стакан.

— Только давай на этот раз поменьше наливай, — попросил Максим. — Не хочу опьянеть.

— Чекист не должен пьянеть никогда, — наставительно заметил Михеев, но просьбу выполнил, налил немного.

Выпили зановое звание, прикрепили обмытые шпалы на место.

— Ну вот, — сказал Михеев удовлетворённо, оглядывая Максима. — Теперь вижу перед собой самого настоящего лейтенанта государственной безопасности да ещё и Героя Советского Союза. Обскакал ты меня по наградам, Коля!

— Наверстаешь, — пообещал Максим. — Война длинная.

— Длинная? — Михеев пронзительно глянул на Максима.

— Конечно, — Максим подцепил ложкой кусок мяса из банки, положил на хлеб, рядом пристроил кусочек лука, со смаком откусил, прожевал, проглотил. — А ты считаешь иначе?

— Как сказать… смотря какой срок называть длинным.

— Года четыре, не меньше, — сказал Максим. — Это если считать с двадцать второго июня.

— Значит, не раньше сорок пятого года?

— Думаю, да.

— Пессимистично.

— Реалистично, Толя, реалистично.

— Пусть так. Только никому об этом больше не говори. И вообще… поменьше болтай на подобные темы. Могут неправильно понять. Да и вообще поменьше болтай, больше слушай.

— Постараюсь, — сказал Максим. — Так-то я не особо болтлив. Хотя водка, конечно, язык развязывает.

— Со мной можешь и поболтать, — разрешил Михеев. — С другими поостерегись. Ты теперь чекист, а у нас, скажу тебе, всё не так просто и честно, как кажется. Это только Феликс Эдмундович считал, что у чекиста должны быть чистые руки, горячее сердце и холодная голова. У идеального чекиста — да. Но до идеала нам всем далеко, как до Луны.

— Ну, Луна не так уж далеко, как кажется, — заметил Максим. — Каких-то четыреста тысяч километров, десять земных экваторов всего. Долетим.

— Любишь фантастику? — осведомился Михеев. — Уэллса там, Жюля Верна, нашего Беляева. А?

— Люблю, конечно, я же лётчик, меня ввысь тянет. — Но дело не только в фантастике. Тот же Константин Циолковский считает, что космическое пространство вполне может быть завоёвано и освоено с помощью ракет. А он, между прочим, учёный. Серьёзный учёный. Мне как-то попалась его работа про ракетные поезда. Захватывающе!

— Интересный ты всё-таки человек, Коля, — сказал Михеев. — Даже космосом интересуешься. Казалось бы, где мы, а где космос.

— Надо мечтать! Кажется, так заповедовал нам товарищ Ленин? — подмигнул Максим.

— Кстати, о Ленине, — сказал Михеев. Послезавтра седьмое ноября. Двадцать четвёртая годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. Праздник.

— Я помню, — сказал Максим.

— Будет парад на Красной площади. Хочешь посмотреть?

— А можно?

— Теперь можно, — улыбнулся Михеев.

— Конечно, хочу! — воскликнул Максим.

— Тогда жду тебя послезавтра здесь ровно в девять. Парад в десять начинается.

— Отлично. Можно одну просьбу?

— Да, машину завтра можешь взять, — сказал Михеев. — Но только до обеда. После обеда она мне будет нужна.

— Как ты догадался?

— Да тут и гадать нечего, ты же сам сказал, что завтра с утра едешь в часть, где твои ребята служат. Значит, нужна машина. Приказ о переводе — это само собой, но пыль в глаза командиру части тоже пустить не помешает. Да и время дорого, а на машине быстрее.

— Вот за что я тебя, Толя, люблю и уважаю, так это за умение вовремя прочесть мысли подчинённых, — сказал Максим.

— На том и стоим, — сказал Михеев. — Кстати, где они служат?

— Сто сорок четвёртая стрелковая дивизия.

— Сто сорок четвёртая, сто сорок четвёртая… — Михеев поднял глаза к потоку, вспоминая. — Она же Звенигород обороняет сейчас? В составе пятой армии?

Максим подтвердил.

— Так это уже линия фронта, считай, тебе пропуск специальный понадобится.

— Ну да.

Михеев вздохнул.

— Ладно, сделаем, сегодня же. Только это… на рожон там не лезь особо, ладно? А то знаю я тебя.

— Это уж как получится.

— Отставить «как получится». Не лезь. Это приказ.

— Есть не лезть на рожон, товарищ комиссар государственной безопасности третьего ранга!

— Вот так, молодец. И вот что ещё. Чтобы «эмка» моя и шофёр в целости и сохранности в Москву вернулись. Понял меня?

— Так точно, понял.

— Вот теперь наливай. За тех, кого уже нет с нами…

Штаб сто сорокчетвёртой стрелковой дивизии, держащей оборону на дороге Руза-Звенигород, располагался в Звенигороде, на территории Дома отдыха «Связист». Расстояние почти в шестьдесят километров «эмка» Михеева преодолела меньше чем за час.

За рулём машины сидел личный шофёр и ординарец Михеева сержант госбезопасности Иван Кошуба, знакомый Максиму ещё по Ростову.

Кошуба гнал машину профессионально и даже нагло, выскакивал на встречку, обгоняя маршевые роты, танки, грузовики и артиллерийские упряжки, направляющиеся к фронту.

Движение от фронта к Москве было не таким интенсивным, но всё-таки было.

Где-то на тридцатом километре Рублёво-Успенского шоссе «эмка» Михеева едва