Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

старейшин, работали с удвоенной энергией — видимо, переговоры дали им уверенность в завтрашнем дне. Гракх и его группа вернулись на насосную станцию для финальной настройки — система уже начала потихоньку подавать признаки жизни: в давно сухих трубах зажурчала вода, а датчики давления показывали стабильный рост.

Но и противники не дремали. Через два дня после переговоров Кася принесла тревожные вести: «Молчаливые» активизировались. На одном из дальних участков, где работала смешанная группа наших каменотёсов и ордов-землекопов, произошёл «несчастный случай» — обрушилась часть свода, к счастью, без жертв, но работы пришлось приостановить. Расследование показало следы недавнего, целенаправленного ослабления опоры. И рядом — всё тот же обломок когтя.

А вечером того же дня в нижних казармах случилась поножовщина. Двое солдат из числа тех, кто был недоволен «сговором с тварями», напали на одного из мастеров Рикерта, крича, что он «продал душу». Мастера отстояли свои, но драка показала: напряжение среди людей никуда не делось, оно лишь затаилось, ожидая повода.

Именно в этой атмосфере всеобщей подозрительности и спешки мы получили ответ Совета на наш запрос о проверке «Сердца Крепости». Разрешение было дано. Но с условиями. Жёсткими.

Во-первых, проверка должна была проходить в присутствии полномочной комиссии из трёх человек: Гарольда (как магистра), представителя коменданта (им оказался старый, консервативный полковник Верн) и жреца культа Предтеч (почтенного отца Клемента). Во-вторых, доступ был разрешён только в нижний ярус подвала, так называемый «Зал Основания». Ниже — ни ногой. В-третьих, время — не более двух часов. И, в-четвёртых, никаких «посторонних инструментов» без одобрения комиссии. Особо оговаривалось, что «магические артефакты непонятной природы» (читай — мой камень) могут быть использованы только под наблюдением жреца и магистра.

— Это ловушка, — сразу сказал Ульрих, когда мы ознакомились с бумагой. — Верн — марионетка коменданта и Совета. Отец Клемент — фанатик, который скорее умрёт, чем позволит осквернить святыню. Они будут следить за каждым вашим шагом, и если вы хоть что-то троните, вас объявят еретиком на месте.

— Но это шанс, — возразил я. — Хотя бы посмотреть. Хотя бы понять, что там. Без этого мы слепы.

— Будем действовать осторожно, — сказал де Монфор. — Гарольд, вы должны будете отвлекать внимание. Задавать вопросы, требовать изучения архивных чертежей на месте, что угодно. Виктору нужно будет хотя бы на несколько минут остаться наедине с… с тем местом. Альрик, вы пойдёте как технический эксперт. Ваша задача — легально использовать измерительные приборы, которые могут прикрыть истинные показания камня.

Подготовка к визиту напоминала разработку военной операции. Рикерт предоставил мне набор самых обычных на вид инструментов каменщика и геодезиста, в рукоятку одного из которых мы встроили золотой камешек — его можно было вынуть в подходящий момент. Альрик подготовил планшеты с чистыми листами и уголь — для зарисовок, но на самом деле для быстрой записи показаний. Лиан дала мне несколько заряженных кристаллов-индикаторов, которые должны были реагировать на сильные геоматические аномалии.

Наконец, настал день. Утром мы с Альриком и Гарольдом в парадной, но скромной одежде подошли к массивным, окованным бронзой дверям, ведущим в нижние уровни «Сердца Крепости». Нас уже ждали. Полковник Верн, сухой, как щепка, старик с безупречной выправкой и холодными глазами. Отец Клемент — седобородый, с аскетичным лицом и тяжёлым, инкрустированным кристаллами посохом в руках. И двое стражников в древних, церемониальных доспехах.

Церемония открытия дверей заняла добрых пятнадцать минут. Жрец читал молитвы, проводил кадилом, вкладывал в замочные скважины какие-то ключи-артефакты. Наконец, с глухим скрежетом древних механизмов створки поползли в стороны, открыв тёмный, пахнущий сыростью и ладаном проход.

— Помните, — сказал отец Клемент, обводя нас пронзительным взглядом, — вы ступаете по земле, освящённой подвигом предков. Любое непочтение, любая попытка нарушить покой этого места будет караться не только законами крепости, но и гневом самих Предтеч.

Мы молча кивнули и последовали за ним вниз по крутой лестнице. Воздух становился всё холоднее и тяжелее. Спустившись на два пролёта, мы вышли в просторное, круглое помещение — «Зал Основания». Его стены были сложены из огромных, тщательно подогнанных блоков тёмного базальта. В центре зала на полу был выложен мозаичный круг с символикой Предтеч — молот, наковальня и некое подобие шестерни. От него к стенам расходились восемь каменных «лучей». Потолок поддерживался мощными колоннами.

С первого взгляда — ничего необычного. Просто древнее, крепкое помещение. Но стоило мне сделать шаг внутрь, как золотой камешек в моей рукоятке отвёртки дрогнул, а потом начал вибрировать с такой силой, что я едва удержал инструмент. Боль. Острая, пронизывающая, локализованная боль. Она исходила не от стен, не от пола. Она шла снизу. Из-под пола.

Я перевёл дух, стараясь не показывать виду. Альрик, почувствовав мою реакцию, начал громко расспрашивать Гарольда о типе кладки, отвлекая внимание. Гарольд поддержал его, вовлекая в разговор полковника Верна. Жрец же стоял неподвижно у входа, его глаза, казалось, видели всё.

Мне удалось отойти к одной из колонн под предлогом осмотра стыков. Я приложил руку с инструментом к камню. И тогда я увидел. Не глазами. Внутренним зрением, которое открывал камешек. Под нашими ногами, на глубине ещё нескольких метров, находилась не просто скала. Там была… конструкция. Огромный, искусственный кристалл, вогнанный остриём в живую породу. От него расходились трещины — не физические, а энергетические, как паутина, опутывающая всё основание башни и далеко за его пределы. Это и был клин. Артефакт, призванный «пригвоздить» место, стабилизировать его насильно, подавить естественные колебания. И он делал это пятьсот лет, мучительно, причиняя системе постоянную, изматывающую боль. Это была не ошибка невежественных строителей. Это был осознанный акт. Залог «непоколебимости» крепости. Её фундамент и её проклятие одновременно.

И тогда я понял нечто ещё более ужасное. Клин был не мёртвым предметом. Он был… связан. Тонкими, почти невидимыми нитями энергии он был подключён ко всем магическим защитам крепости, к щитам, к источникам силы магов. Он был сердцем не только башни, но и всей человеческой магической инфраструктуры. Вытащить его — значило в мгновение ока лишить крепость её магической защиты, оставив её беззащитной перед ордой. Даже если орда теперь не враг, это был огромный риск. А оставить — значило обречь систему на медленную смерть и неминуемый «Сброс».

Я отнял руку, чувствуя, как пот стекает по спине. Альрик, поймав мой взгляд, подошёл ближе.

— Что? — прошептал он.

— Нашли, — едва выдохнул я. — И это хуже, чем мы думали. Это не просто клин. Это… источник нашей магии. Основа всех защит. Его нельзя просто выдернуть.

— Тогда что?

— Нужно… переформатировать. Изменить