В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

Глава 74

Старейшина шёл волной грации и мощи, лицо его ничего не выражало, но в глазах бурлил гнев. Элегантный чёрный костюм-тройка сидел на нём безупречно и явно был сшит по меркам.

За ним следовали Грегори, Андреа и Стефания. Замыкал процессию… Райан.

Увидеть его я никак не ожидала. Разве он не должен был покинуть Хайенвилл после приёма?

Грегори двигался как кот, плавно и текуче, будто имел мышцы там, где у людей их не бывает.

Его супруга шла на каблуках, покачивая бёдрами, тёмные волосы спадали до пояса прямыми шёлковыми прядями. Чёрное узкое платье на тонких бретелях с глубоким вырезом скорее напоминало комбинацию и оставляло мало простора для воображения.

Ткань переливалась в тёплом мерцании свечей и вторила движениям вампирши. На красивом лице ни грамма косметики, но она излучала какую-то первобытную сексуальность, которая висела вокруг неё облаком и не позволяла отвести взгляд.

Андреа была мастером иллюзии и могла соткать любой облик, затмив разум всем находящимся в зале. Никто, кроме Грегори не знал, как она выглядит на самом деле.

По левую руку от Антонио плыла Стефания.

Никто из вампиров не старался сойти за человека. Их объединённая мощь двигалась вместе с ними невидимым, но ощутимым ореолом.

У меня задёргались мелкие мышцы рук и плеч.

Шайка дампиров Алекса не излучала ничего подобного, но обладала численным превосходством и… нашим оружием, заряженным серебряными пулями.

Чертовски страшно становилось от одной лишь мысли о том, что у вампиров в арсенале нет ничего, кроме магии. Когда дело доходит до стрельбы, магия обычно бессильна.

А ведь я за них сегодня болела всей душой.

Когда двери за Советом захлопнулись, Райан отделился от толпы и остался стоять неподалеку от Джозефа, у постамента с креслами.

Я изо всех сил старалась на него не пялиться, но удавалось с переменным успехом.

Райан — единственный из вампиров, кто выглядел живым, да ещё и одет был не в парадный костюм, а в джинсы, белую футболку и зелёно-серую рубашку навыпуск.

Он был по-прежнему красив, но холоден и внушал необъяснимый трепет. Не в силах отделаться от странного чувства, я подняла глаза и поймала его прямой, ничего не выражающий взгляд.

В груди что-то оборвалось и рухнуло в пятки. Не хотела я, чтобы он сейчас был здесь и видел меня. Не хотела предстать в столь унизительном виде.

Но если Райана и тронуло то, что я подвешена к стене, то он никак этого не выказал.

Он оглядел зал с безразличным видом, держа руки опущенными вдоль тела, расслабленными. При этом от него исходила такая угроза, что я ощущала её покалыванием на коже даже на расстоянии.

Снова посмотрел на меня — движение одних лишь глаз. В их небесной синеве пронеслась мысль, которую не удалось понять.

Я отвернулась — слишком резко, в висках забились молоточки. Боль притупила стыд, смыла приятное волнение, и снова заныли раны.

— Какого чёрта, Алекс? — голос Антонио полоснул в воздухе жаром.

Глава Совета остановился, и вампиры, сопровождавшие его, замерли на месте, точно разноликие тени.

Он изумлённо обернулся и поочередно осмотрел моих друзей, а потом упёрся тяжёлым взглядом в Алекса.

— Что за спектакль?

— Мы ждали вас, Антонио, чтобы провести заседание и вынести приговор, — ровным, тщательно контролируемым голосом объявил Алекс.

Антонио нахмурился.

— О чём ты говоришь? Какой приговор?

Его взгляд метнулся к моему лицу и потемнел. Я встретила его, не моргнув и не отвернувшись. Лишь чуть плотнее прижалась спиной к стене.

Жар бил в затылке пудовым молотом боли. Кровь больше не шла, но на меня наваливалась усталость, разливалась по всему телу мелкой дрожью.

Взоры всех присутствующих обратились к вампирам Совета, только у меня было стойкое ощущение, будто я стою на авансцене в лучах софитов.

Не время думать о дискомфорте, но хотелось хоть ненадолго оказаться вне общего внимания.

— Киру разоблачили в связи со смертным, — с ноткой горечи произнёс Алекс. — Мне очень жаль.

Стюарт хмыкнул, я закатила глаза. Мари-Бэлль рассмеялась, и голос её был сладок — не описать. Как запретное лакомство, пропитанное ядом.

Антонио медленно повернул голову и уставился на вампиршу, словно только что заметил её.

— Она что забыла здесь? — он говорил спокойно, но с лёгким оттенком раздражения в голосе. Глянул вниз, на гулей, обернувшихся вокруг её ног, и резко выдохнул. — И эта мерзость⁉

Мари-Бэлль изогнула губы в оскале и потрепала одного из них за щёку. Алекс прошёлся по залу, заложив руки за спину.

— Кира заявилась в склеп с армией смертных. Нам пришлось их задержать, — сухо сообщил он и остановился, бросил на меня беглый взгляд через плечо.

Что-то мелькнуло в его глазах, словно движение через деревья лесной опушки. Я зажмурилась, отворачиваясь, и вдруг поняла, что не помню, как долго глядела в них.

В сознании замелькали неясные образы, голоса в зале доносились с задержкой. Картинка растекалась перед глазами, будто кто-то мазнул по ней влажной кистью.

Я тряхнула головой и ахнула от звенящей боли, чем позабавила этого самодовольного ублюдка.

Демонстрация власти надо мной производила впечатление, но я не планировала сдаваться без боя. Даже если Алексу под силу подмять моё сознание, и это не последний козырь у него в рукаве.

Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Осталось только избавиться от кандалов.

Антонио обернулся к моим друзьям и посмотрел на дампиров, обступивших их со всех сторон. Я попыталась сосчитать врагов — семеро, ещё двое присоединились, когда не стало Изабелль.

Плюс те, что облепили Джозефа. Итого одиннадцать, четверо из них вооружены. Мари-Бэлль и её скользкие зверьки, Алекс…. А сколько нас?

Трое людей и семеро вампиров. Если Антонио не вытащит из шляпы жирного и зубастого кролика, то у нас мало шансов выйти отсюда живыми.

— Они всего лишь люди, Алекс. К чему столь жёсткие меры? Или ты боялся, что не справишься? — старейшина развернулся к Мари-Бэлль. — Отзови своих тварей немедленно!

— С чего бы мне это делать? — чётко произнесла она, откусывая каждый слог.

— Ты не используешь их против людей — против кого бы то ни было. Только посмей, и это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни!

— Тебе стоило бы поторопиться и пожаловать на заседание чуть раньше, Антонио, — промурлыкала Мари-Бэлль и прижала голову гуля к подолу своего платья.

Он потёрся окровавленной мордой, таращась мёртвыми глазами на старейшину.

Краски ушли с лица Антонио, в глазах вспыхнул далёкий холодный свет. Ему хватило секунды, чтобы понять, к чему она клонила.

Заметив брызги крови на стене рядом со