Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

индейцев. Дел было много. Пришли и, ссылаясь на древнее право, потребовали, чтобы их впустили, те, на кого мы не рассчитывали, – более ста людей Старой Расы. Они поклялись в верности Матери. Говорят, Суарра пошла искать вас и, не найдя, попыталась разыскать Кона. Пока она вас искала, ей доставили сообщение… от вас!

Грейдон внезапно остановился.

– От меня? Господи милостивый, нет! – закричал он. – Как я мог послать ей сообщение? Я был на этом проклятом празднике. Я заставил Кона взять меня с собой. Я вернулся как раз перед тем, как появились вы.

– Ну да, парень.

Регор беспомощно пожал широкими плечами.

– Но сейчас уже прошел час после полуночи. Праздник закончился за час до полуночи. А два часа разницы?

Грейдон почувствовал, что у него кружится голова. Может ли быть, чтобы он лежал, скорчившись за парапетом, в течение двух часов? Невозможно! Но даже если так…

Он выбросил руку и ударил гиганта в грудь так, что тот зашатался.

– Будьте вы прокляты, Регор! – бешено закричал он. – Вы намекаете, что в этом замешан я?

– Не глупите, дружище.

Гигант не выказал обиды.

– Разумеется, я знаю, что вы не посылали сообщения. Но определенная доля правды в этом есть: будь вы здесь, Суарра не попалась бы в такую ловушку. Представляется вполне определенным, что те, кто заманил ее в ловушку, должны были знать, что вас здесь нет. Как они узнали об этом? Почему они не попытались перехватить вас, когда вы возвращались? Возможно, Мать сейчас уже все знает. Она была в ярости: та, которую она любила больше всех, украдена прямо у нее из-под носа.

Коридор оканчивался круглой дверью в стене. Регор остановился, прикоснулся к стене, и дверь распахнулась, открыв маленькую круглую комнату. Стены ее были обиты полированным, янтарного цвета металлом. Ведя за собой Грейдона, Регор вошел внутрь. Дверь закрылась, и у Грейдона появилось ощущение быстрого полета вверх. Пол остановился. Над Грейдоном сияли звезды, он стоял на крыше дворца.

Он увидел мерцание колец женщины-змеи и услышал ее голос. Голос дрожал от волнения, но ни укора, ни гнева в нем не было.

– Подойдите ко мне, Грейдон. Ты, Регор, вернись и принеси ему одежду одного из тех, кто покинул Лантлу, и зеленый плащ, и головную повязку с изумрудами. Не медли!

– Ты не будешь сурова с ним, Мать? – пробормотал Регор.

– Чепуха! Если здесь есть чья-то вина, то только моя! Иди и быстро возвращайся, – ответила Мать.

Когда Регор ушел, она подозвала к себе Грейдона, обхватила его лицо своими маленькими руками и поцеловала.

– Если бы даже в глубине души я хотела выбранить вас, дитя мое, я бы не смогла этого сделать. Поскольку ваше сердце отягощено, вы обвиняете себя и страдаете. Виновата я! Если бы я не поддалась чувствам, если бы дала Нимиру обрести сплетенное на паутине тело, вместо того, чтобы изуродовать его, он бы не нанес ответный удар, похитив Суарру. Я хотела поколебать его волю, ослабить его с самого начала. Ох, зачем я оправдываюсь? Это мое женское тщеславие: мне хотелось показать ему свою силу. Я спровоцировала его месть, и он не заставил долго ждать. Вина моя, и хватит об этом.

Мысль билась в голове Грейдона, мысль такая ужасная, что он боролся, чтобы не дать ей оформиться. И вот она нашла свое выражение в словах.

– Мать, – сказал он, – вы знаете, что, ослушавшись вас, я ускользнул на праздник. Когда явился Нимир и после того, как злая Создательница снов упала и погибла, взгляд Нимира стал обыскивать ярусы, будто искал кого-то. Я думаю, он подозревал, что я – там. Я направил свои мысли на вас и спрятался в них от него! Но Регор говорит мне, что два часа прошли для меня незамеченными. За это время (хотя со мной был Кон, и он знает, что я даже не шевелился) мог ли Нимир украсть мои мысли, использовать мой мозг с помощью своего адского искусства, чтобы выманить Суарру из дворца? Мать, неделю назад я бы почитал такую мысль абсолютным безумием, но теперь, после того, что я видел на празднике, она больше не кажется мне безумной.

– Нет.

Она покачала головой, но ее сузившиеся глаза изучали его.

– Я не верю, что он знал, что вы были там. Я не… Но мне даже не пришло в голову проследить за вами…

– Он знал, что я был там!

Уверенность пришла к Грейдону, а вместе с ней – полное понимание ужасной мысли.

– Он снова поймал меня в ловушку, оставил меня в ней, словно птицу на ветке, намазанной птичьим клеем, пока не осуществит свою месть. Когда я возвращался, он не досаждал мне. А было это, когда Суарра уже попала в плен. Я думаю, вот что задумал Нимир, Мать: обменять Суарру на меня. Он хочет получить мое тело. Он знает, что я не поддамся ему, чтобы избежать мучений или смерти, но чтобы спасти Суарру – ах, он знает, что я соглашусь. Итак, он обезоруживает меня. Я беспомощен, он захватывает Суарру. Он сделает предложение вернуть ее в обмен на то, что он хочет получить от меня.

– А если он сделает это предложение, вы согласитесь?

Женщина-змея наклонилась вперед, ее фиолетовые глаза глубоко заглянули в глаза Грейдона.

– Да, – ответил он.

Хотя его затрясло от былого ужаса перед Тенью, он знал, что сказал правду.

– Но почему он позволил вам вернуться? – спросила она. – Почему, если вы правы, он не захватил вас после того, как Суарра попалась в ловушку, когда вы возвращались во дворец?

– Ответ прост. – Грейдон криво улыбнулся. – Он знает, что я стал бы сопротивляться; боится, что тело, которого он так жаждет, может быть повреждено, испорчено, возможно, даже уничтожено. Я помню, как он очень ясно подчеркивал это. Зачем ему идти на риск, если он может заставить меня прийти к нему по собственной воле и совершенно неповрежденным?

Детская рука Матери обвила его шею и притянула его голову к своей груди.

– Как далеко вы продвинулись, дети серых обезьянолюдей! – прошептала она. – Если то, что вы сказали, правда, я не могу предложить вам ничего утешительного. Но правда также и то, что Нимиру придется хорошо подумать, прежде чем отказаться от тела, которым он сейчас обладает. Механизм, посылавший питательный луч, разрушен. Я послала по этому лучу энергетический импульс, разрушивший механизм, так что Нимир не сможет снова тем же способом соткать для себя одеяние, даже если сумеет сбросить то, которое сейчас носит. Возможно, он сможет снова стать бестелесной, обладающей разумом