Во главе закона - Лия Арден

Он на ходу вырвал из собственной груди один болт и воткнул следующему противнику в глаз. Новый вдох лишил Элиона давящего ощущения гравитации. Он легко избежал выпущенных в его сторону пуль, убивая наёмников одного за другим. Топор в руке перестал что-либо весить. Элион сворачивал головы на сто восемьдесят градусов или проламывал рёбра взмахом топора, едва прилагая усилия. Его раны не успевали заживать, но он ничего не чувствовал, выдирая из своего тела стрелы и швыряя их во врагов. Ангар наполнился криками боли, грохотом выстрелов, но все они заглохли после очередной поглощённой смерти. Элион с чудовищной скоростью сократил расстояние и просто схватил следующего наёмника за горло, тот завопил, а его кожа задымилась от прикосновения, кровь забурлила в горле и пошла ртом. Рука Элиона была чёрной, он наклонил голову, заинтересованный, но не испуганный. В спину что-то ударило. Он обернулся, один из оставшихся в живых противников всё жал и жал на спусковой крючок, но раздавались только щелчки. Элион чудовищно быстро сократил расстояние, пальцами сжал его челюсть, и мужчина заверещал, когда его кожа пошла волдырями. Наёмник бился в судорогах, пока челюсть не хрустнула в руке Элиона, который следом сломал ему шею.

С каждым вдохом, с каждой новой поглощённой смертью Элион двигался всё быстрее, превращаясь в неразличимую тень. Он растерял страх, гнев и сковывающую боль. Он был свободен, лёгок, практически невесом. Правила мира перестали его ограничивать, он стал самой смертью, оказавшись во главе закона бытия. Он не ликовал и не злорадствовал, он делал своё дело – убивал тех, кто на него нападал.

Повисшая тишина с последним упавшим телом заставила его застыть. Он медленно обернулся, оценивая устроенную бойню, и не мог сделать и шага, внезапно лишившись цели. Что он теперь должен делать? Куда идти? Его дело убивать, если нападают, но что делать, когда вокруг никого не осталось?

Среди тел одно двинулось.

Девушка.

Она отняла руки от головы и тяжело приподнялась. Он сделал шаг и замер, когда их глаза встретились. Он хотел подойти ближе, но она насторожённо застыла.

– Эль?

Он наклонил голову, узнавая звуки, но не понимая услышанного. Весь мир выглядел по-другому, он помнил назначения увиденного помещения, оружия и предметов. Помнил, что пистолеты созданы для убийства, а одежда – чтобы её носить; что здания нужны, чтобы жить, а склады – чтобы что-то хранить. И всё же смысл их существования был утерян для его разума.

Тяжело дыша и шатаясь, девушка приподнялась, и это позволило ему сделать ещё несколько заинтересованных шагов к ней. Но девушка застыла, и он замер, неуверенный, что ему с ней делать.

– Не нападаешь? – глухо спросил он.

Лицо девушки вытянулось. Он ощутил боль в груди от её взгляда. Опустил глаза и наткнулся на последний арбалетный болт. Не раздумывая, выдернул его из груди и бросил под ноги. Рана начала затягиваться. Его одежда была испорчена дырами, испачкана в пыли и чужой крови, но тело восстанавливалось.

Кто-то отошёл дальше. Кто-то, кого он искал.

Он не мог вспомнить имя и причины, видя в разуме не мысли, а бесконечные зеркала с отражениями самого себя. Он в ловушке, расколотый на тысячи частей. Девушка вздрогнула, и внезапно появившиеся сомнения растворились, вернув пустоту в разуме.

– Беги, – коротко велел он ей, но девушка лишь сделала шаг назад, а затем замотала головой.

Он нахмурился. Ему нужно, чтобы она бежала, била или сопротивлялась. Необходимо запустить круговорот. Жизнь дышит, бегает, торопится. Пока она течёт, смерть движется ей навстречу, ведь любая жизнь заканчивается смертью. Всё движется по кругу. Таков закон. Но он не может продолжать идти навстречу, пока жизнь застыла. Не движется жизнь – замирает и смерть.

– Эль, это я, Кассия. Ты же помнишь?

Навязанная необходимость стоять на месте огнём жгла нутро. Он начал переступать с ноги на ногу, не способный терпеть ожидание.

– Кассия. Кас. Малышка. Да как угодно. Ты помнишь? Точно, помнишь. – Её голос дрожал.

Она приблизилась на один опасный шаг – он преодолел три, прежде чем она замерла как изваяние.

Он издал разочарованный стон, перешедший в рычание.

– Беги! – рявкнул он. В груди горело, его сжигало изнутри, дыхание с каждым вдохом становилось тяжелее. – Шевелись или нападай!

– Эль, не забывай себя! – Её крик прозвучал отчаянно. – Ты должен вспомнить! Мелиту и Ио! Мы ищем их. Соберись, мать твою!

Он вытянул руку, чтобы дотянуться, но девушка отпрянула. Изнывающее без движений тело возликовало, он устремился за ней. Его чёрные пальцы почти коснулись её плеча, когда эхом разнёсся грохот выстрела, а протянутую руку отбросило из-за пронзившей её чуть выше локтя пули. Рука повисла вдоль тела. Девушку загородил блондин с необычным глазом, предупреждающе выставив пистолет.

Его необычный глаз притянул внимание, и он упустил из виду миг, когда незнакомец попятился, спиной отталкивая девушку подальше. Он потянулся за ними, зачарованный хоть и неспешным, но движением. Предупреждающе выставленный пистолет не пугал, но глаз… Его хранителя не так просто убить.

– Что за хрень у него с глазами? – бросил незнакомец девушке.

– Не знаю, он поглотил все смерти, много смертей. – Она нервно цеплялась за плечо мужчины, словно хотела, чтобы он опустил выставленную с оружием руку.

– Эль, не заставляй меня снова в тебя стрелять, – настойчиво предупредил мужчина, когда он немного приблизился.

Голос был знаком, в груди опять заболело. У него не должно ничего болеть. Смерть не болит. Смерть не видит отражения, а он видит их тысячи в собственном разуме. Тысячи собственных отражений, но ни одного лица. Как выглядит его лицо?

Разум заполнился хрустом раскалывающегося стекла. Он терял отражения, зеркала покрывались новыми паутинами трещин, дробя и без того расколотые формы его тела. Звук стекла становился невыносимым, и он рванул вперёд, помня, что поглощение смерти вернёт тишину в разум. Он увернулся от выстрела в плечо, попытался схватить незнакомца, но тот будто предчувствовал его движения. Он успел оттолкнуть девушку, а сам пригнулся – чёрная рука схватила воздух. Мужчина проскользнул мимо и дал ему по ногам. Удар коленей о бетон не принёс боли, но удивил. Девушка отбежала дальше, он рванул за ней, но уже спустя три шага яростно взвыл от пули в бедре. Она прошла насквозь, а рана затянулась, и всё же раздражение стало брать верх.

– Не её, придурок. Хочешь кого-то схватить, хватай меня, – потребовал мужчина, медленно пятясь.

Вероятно, он сказал бы ещё что-то, но прикусил язык, когда следопыт смерти за миг оказался рядом. Попытку вскинуть пистолет он пресёк, оружие выпало от прикосновения чёрных пальцев к чужому