"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Целей вы не потеряли ни разу, — добавила Виерна. — Хвостов не заметили ни разу. И то и другое — правда о вас. Садитесь.

Кто-то у раздачи сегодня разбогател на медяк, — отметила Айра. — «Близнецы друг за другом, и сами не знают». Ставка старших зашла в самое яблоко.

— Адептка Сол. День цели.

Айра поднялась и сдала день Юста — по часам, как сдают выученное наизусть, потому что это и было выучено наизусть:

— Семь десять — умывальни. Объявил о пропаже полотенца с вышитой меткой. Всем. Семь сорок — завтрак, спор о том, честно ли считать сданную метку победой. Спор проиграл, но не сдался. Десять — переход, осмотр колонн. По одной. Всех.

— Семь двенадцать.

— Что?

— Умывальни. Семь двенадцать, не семь десять. Дальше.

Айра на мгновение встретилась глазами с тем местом, где у декана полагалось быть лицу.

По своим часам. Она сказала — по своим часам. Я думала, это фигура речи. Здесь не бывает фигур речи.

— Полдень — обед, — продолжила она, не сбившись. — Ставок не делал, осуждал чужие. Вслух. После обеда объект вёл переговоры со своей тенью. Переговоры прошли успешно: тень обязалась докладывать объекту обо всех, кого заметит у него за спиной.

Секунду в подвале не дышали. Потом Юст медленно повернул голову.

— Это была ты, — сказал он. Не спросил — именно сказал, тоном человека, у которого на глазах рушится картина мироздания. — На подоконнике. С яблоком. Ты сказала «не-е-ет»!

— Я сказала, что я там сижу, — уточнила Айра. — И я там сидела. Всё до последнего слова — чистая правда.

Юст открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Виерну — как ищут управу. Управа смотрела в ответ с выражением, которого не было.

— Доказательство, после которого не спорят, — оценила Виерна. — Спорить будете, адепт?

Юст сел. Круг подозреваемых, судя по его лицу, только что сузился окончательно — и счастья это не принесло.

— Ваша тень, адептка Сол.

Вот оно. Айра знала, что вопрос придёт, — знала с той самой ночи, и всю неделю носила ответ при себе, так и не решив, в какой он монете. Сейчас решать было поздно, а значит — просто.

— Знаю. Не назову.

Полсекунды. Ещё полсекунды. По здешним меркам — крик на площади.

— Причина.

— Мне это отдали даром. — Айра держала голос скучным, как на досмотре. — Даровым не торгуют.

Лампа над столом потрескивала. Пятеро сидели так тихо, как умеет сидеть только Тень, которой очень интересно.

— Принято, — сказала Виерна и перевела взгляд. — Адептка Ним. День цели.

Адептка Ним сдала день Тевра тихо и убийственно точно: подъём, умывальня, завтрак, «до полудня вёл наблюдение за адепткой Сол, после полудня вёл наблюдение за адепткой Сол, вечером вёл наблюдение за адепткой Сол и делал записи».

Ни одна голова не повернулась — здесь уже умели не смотреть. Тень, которую адептка Сол отказалась назвать, сидела за этим же столом и медленно розовела ушами.

Вот и вся цена моему молчанию, — Айра держала спину прямой. — Тайну, которую я не сдала, сдали в порядке общей очереди.

— Ваша тень, адептка Ним?

— Адепт Юст, — назвала Ним без всякой мстительности, как пересчитывают бельё в стирку. — Доказательства: любые. Он заглядывал за мной в прачечную. Он кричал «ага» мне в затылок в библиотеке. Он спрашивал у прачки, я ли это.

— Я работал открытым методом! — не выдержал Юст.

— Метод засчитан прачке, — заключила Виерна. — Адепт Тевр. День цели.

Тевр встал — единственный на всю шестёрку, кто пришёл с бумагой, — достал из-за пазухи лист и начал сдавать день Айры: канцелярия, читальный час, обед, приёмная с семи до восьми. День был безупречный. Ещё бы: она сама его надиктовала.

— И примечание, — Тевр дошёл до конца листа. Уши его горели, но голос держался. — Объект знал о слежке. Я сообщил сам. В первый же вечер. В уставе на этот счёт запрета нет — я проверял. Устав молчит. Я решил, что так честнее.

Он сложил лист и сел. В подвале стало до того тихо, что сквозь потолок дошли чьи-то шаги этажом выше.

Айра сидела с самым скучным своим лицом и чувствовала себя человеком, который прятал краденое под полой, а оно вышло на середину комнаты и представилось.

О, ну конечно. Давайте все выставим Айру дурой. И зачем я только про него смолчала?.. Очередное доказательство, что благородство есть яд современного общества.

Виерна смотрела на Тевра целую секунду. Дольше, чем на всех прочих разом.

— Учтено. — И поднялась. — След сдан. Все шестеро. Со следующей недели — вторая наука.

— Какая? — не удержался кто-то.

— Узнаете, — сказала Виерна, и дверь отворилась перед ней сама. — Вернее, это она узнает о вас. Первой.

И вышла. Дверь затворилась — мягко, без стука, как закрывают за собой люди, которым некуда спешить ближайшие лет двести.

Шестёрка посидела ещё немного. Потом Юст сообщил в пустоту над столом:

— Я никому не доверяю в этой комнате.

— Учтено, — сказали близнецы. Хором.

Тай перехватила её во дворе, на полпути между Корпусом и вечерним часом. В руке у неё был кулёк, от кулька пахло жжёным сахаром, и сияла Тай загадочно, как человек, который поклялся молчать и надеется, что его умолят.

— Ну? — не выдержала Айра на втором шаге.

— Я выиграла! — Клятва не продержалась и вдоха. — Ставку! Помнишь, я ставила на тебя и не говорила на что? Всё, можно: сдача прошла, ставки закрыты. Я ставила, что ты свою тень найдёшь — и не сдашь. Один к шести! Никто не верил. То есть в «найдёшь» верили многие, а в «найдёшь и смолчишь» — я одна.

— Откуда ставки узнали, чем кончилось? Сдача была час назад. За закрытой дверью.

— Юст! — Тай сунула ей кулёк: бери. — Он вышел из вашего подвала и объявил первому встречному, что никому не доверяет. Его, конечно, расспросили. Он тут же всё вывалил, но попросил никому не рассказывать.

Орех в сахаре хрустнул. Против такого гонца наука Виерны была пока бессильна.

— Откуда ты знала?