Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

- Га-га-га!- весело заржали зеваки, ничуть не переживая за глупую гибель товарища.

Мне захотелось послать Капитана ещё дальше. Но… но я уже обошёл весь причал, и на ближайшее время судна до столицы не имелось, а торчать без денег в любом месте – не сахар. К тому же, мне не хотелось задерживаться там, где я ни за что убил человека: любой законник мог до меня докопаться, а оправдываться перед властью я ещё с молодости растерял всяческое желание.

- Ну, пошли давай,- ко мне подошёл очередной головорез, по которому явно уже не один год плакала верёвка, и, махнув рукой, позвал за собой.

- Эй, нетопырки!- Капитан за моей спиной принялся строить суровую флотскую дисциплину.- Краба вам в задницы по самые гланды! Давайте, палубу заново драйте! Живо, живо! Шкет, Медуза – берите этот мусор, привяжите к ногам мешок с камнями и за борт!

- Капитан, может, того?.. отнесём его в храм?– пусть его на берегу похоронят…

- А кто ему ромашки на могилу таскать будет? Ты, что ли? Пускай хоть рыб покормит напоследок – хоть одно благое дело сделает!

Я невольно обернулся ещё раз глянуть на человека, показавшего пример невообразимого цинизма. Ба! Да он, вдобавок, ещё и одноногий! Это стало понятно, когда Капитан сделал пару шагов: хотя протез ему смастрячили мастерски, и даже босая ступня казалась похожей на настоящую, но всё же протез – он и есть протез: это тебе не родная нога – ты на нём не сможешь топать, как на своём.

Капитан, наведя приличного шороху, остановился и принялся закуривать. Внезапно один из попугаев сорвался с мачты и нагло уселся ему прямо на плечо – тот лишь поощрительно приласкал его, попыхивая трубкой, и даже скормил ему из кармана какой-то мелкий сухарик. Меня словно стукнуло: кажется, подобную картинку я уже где-то когда-то видел… в детстве, что ли?

Тысяча морских чертей! Блин, меня что, занесло на пиратский корабль?!

- Чё застрял-то?- спросил меня недовольный Кальмар.- Пошли давай! Время, как говорит наш старик,- деньги!

Я в смятении потопал за ним, лихорадочно размышляя о том, что настоящие пираты не могли ведь так нагло торчать на общем причале среди бела дня. А Поджигателя, казалось, ничто не могло обескуражить: ни кровавое убийство, ни подозрительный экипаж весьма сомнительного корыта. Он лишь вертел чернявой головёнкой, жадно и восхищённо разглядывая работу и быт белых людей, способных плавать через бескрайний океан.

Мы все глубже и глубже погружались в корабельные недра – и запах пота, нечистот, прокисшей выпивки и тухлятины становился только сильнее и сильнее: я не представлял, как мы тут будем ночевать и не подохнем от стойкого запаха отравы! Может, и правда лучше сразу сдаться властям? Хотя, если они позволяют тусоваться на причале вот таким кораблям, то какой тогда комфорт в их тюрьме? Или тут принято вешать сразу, не мучая себя и пленника долгими разговорами? Эх, кто бы мне обо всё этом поподробнее рассказал, вразумил?! А то я в прямом смысле лез в воду, не зная броду…

Наконец, мы, пригибаясь в десятый раз, вошли в помещение, заполненное подвесными гамаками. Кальмар подвёл нас к одному из них и язвительно захохотал:

- Вот вам его королевская кровать! Располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома! Тут вон рядом шмот хлыщов: если что понравится – бери! Заслужил!

- Но ведь нас двое. Второго свободного гамака нет?

- Ты что, издалека, что ли?- изумился моряк.- Эти черножопые всегда на полу спят!

Я захотел врезать ему в глаз и сказать, что этот пацан – мой боевой товарищ, но смолчал: не хотел рисковать ни собой, ни мальчишкой. Вместо этого я лишь примирительно произнёс:

- Слушай, если что, то я не хотел убивать вашего товарища: это капитан сам его на меня натравил.

- Да забей ты!- отмахнулся Кальмар.- Хлыщ хотел стать боцманом, а Капитан этого не желал, но и отказать явного повода не видел. А тут ты как раз… да мы тебе ещё спасибо скажем: этот Хлыщ дрянь был человечишко – с говнецом! Ну, убил ты его – туда ему и дорога! Боцман, тоже мне,- тудыть его растудыть… чуть что – сразу в морду!

И Кальмар обиженно скривил разбитые губы, нечаянно показав нехватку зубов.

И потекли наши морские будни…

Я в морских делах – дуб дубом, а меня припахали работать матросом. Так-то, конечно, ничего особенного: просто делай то, что и другие. Все тянут верёвку?- значит, хватай её и тяни. И, да, упаси тебя Нечистый назвать верёвку верёвкой!- сразу начнут издеваться, а то и пинка дадут. Запросто. На корабле верёвка – это или «конец», или «канат».

Другое дело – ставить или убирать паруса: это надо забираться на самый верх мачты. Но я всё-таки человек тренированный, и голова у меня на высоте не кружится. Даже во время корабельной качки.

А Поджигатель бесконечно драил палубу и помогал коку. И звали его только «юнгой» и никак иначе.

Я урывками занимался тренировками с мечом. Как ни странно, но моряки, почти все поголовно имевшие абордажные сабли, а некоторые – даже пистоли, тренировками себя не утруждали. Оно понятно: после иной вахты хочется просто бухнуться и спать. Но бывали дни и поспокойнее, когда силы ещё оставались – вот тогда я и баловался своей железкой «как Хлыщ».

Меня грызло чувство невольной досады: ведь я, честно говоря, прозевал начальный рывок Хлыща, а затем мне всё время приходилось только обороняться. Сколько лет Учитель долбил нам, что нужно быть готовым войти в ритм боя в любой миг? Десяток! А я расслабился, как распоследний пижон, не веря, что всё всерьёз. Уцелеть за четверть века в разных передрягах лишь затем, чтобы тебя зарубил какой-то сумасбродный матрос?

И поэтому я всю дорогу сам себя наказывал, заодно пытаясь перенять некоторые элементы «танца» Хлыща во время корабельной качки. Сделать полный круг вокруг мачты, размахивая лезвием в опасной близости от канатов, но так, чтобы не задеть ни один, а то Капитан грозился выбросить меня за борт.

Я поневоле понабрался всяких разных морских словечек, хотя не собирался становиться морским волком. Всё казалось очень простым: мы нанялись на работу, чтобы оплатить свой проезд до столицы Новых Земель. Заходим в порт – и домой, домой! Всё, точка. Ничего более.

Ага, щас!

Я, отстояв ночную вахту, вышел с мечом на палубу, чтобы поразмяться, рассекая лезвием