Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

груди ярость, Марк объяснил ему всё это, после чего велел палачам не церемониться. К вечеру он сумел убедить старого упрямца в том, что Паук вовсе не заслуживает его защиты, особенно если учесть, что остальные его уже сдали. Димон подтвердил, что получил от Гийори двадцать марок серебром, а потом ещё нанял за медяки несколько слуг в трактирах, где бывают стражники, чтоб они пересказывали посетителям эти сплетни, а то серебро пропил, развлекая своих собутыльников выдуманными подробностями о злоключениях несчастного Аллара в королевских застенках.

Уже была ночь, когда на допрос в подземную камеру привели самого Гийори, маленького, сутулого, с длинными, почти до колен руками и короткими кривыми ногами. Его голова была непомерно большой, а лоб выступал над переносицей и он, действительно, напоминал чем-то большого чёрного паука. При этом, не смотря на свою внешность, он был довольно умён, и первое время злобно посматривал на барона де Сегюра своими чёрными глазками.

После первых же вопросов, заданных ему, он обиженно нахохлился и спросил визгливым голосом:

— Зачем же мне сознаваться в чём-то, что приведёт меня на каторгу?

— На каторгу ты всё равно попадёшь, — заверил его Марк. — Хохотун, точильщик и Лепёшка сдали тебя с потрохами, и их показаний хватит, чтоб обвинить тебя в злонамеренной клевете, оскорблении королевской власти и государственной измене. У меня уже достаточно оснований для того, чтоб допросить тебя под пыткой и отдать под суд!

— Зачем же меня пытать, если вам и так всё известно? — хмуро спросил Паук.

— Прежде всего, потому, что мне очень этого хочется, — заявил Марк, холодно улыбнувшись. — Ты доставил нам слишком много неприятностей, оскорблял короля и клеветал на коннетабля. Из-за твоих слухов в городе начались беспорядки, были раненные, разгромлены лавки и причинён ущерб трактирам. Хуже того, некоторые стражники отказались выполнять приказы командиров, а это уже бунт, подстрекателем к которому являешься ты. Так что вполне справедливо будет тебе заплатить своими костями за переломы, полученные в драках, и своей спиной за тех, кто, поверив твоим бредням, получил телесные наказания. Однако я не собираюсь использовать своё служебное положение для удовлетворения личной мести, потому основной причиной твоих страданий будет то, что мне необходимо знать, кто самого тебя толкнул на это преступление. Кто заказал тебе распространение этих слухов и заплатил за это?

— У меня нет причины скрывать это, — проворчал Паук, — и чтоб получить ответ, незачем запугивать меня палачами. Кто он мне, этот заказчик, чтоб я ценой своей шкуры покрывал его? Это лишь сделка: он платит мне за услугу, а я её оказываю.

— И кто же это был?

— Не знаю, — ответил Паук. — Я в тот день сидел в своей лавке, и поскольку покупателей не было с утра, днём ушёл в задний закуток, чтоб поесть. Оттуда я услышал, как хлопнула дверь, а когда вышел, увидел на полу возле двери деревянный ящик. Я выглянул на улицу, там было несколько прохожих, но ни один из них не показался мне подозрительным. В ящике оказалось письмо и большой кошель из серого полотна. В письме было написано, что я должен распространить такие-то и такие-то слухи, а мне за это выдано авансом двести золотых марок. Если я хорошо сделаю свою работу, то позже я получу столько же. Учитывая риск, а это именно та ситуация, в которой я сейчас нахожусь, я счёл оплату справедливой. В письме была приписка, что я должен сжечь его по прочтении.

— И ты его сжёг? — усмехнулся Марк.

— Нет, конечно! Я оставил её как залог на случай, если она ещё пригодится.

— И с тобой полностью рассчитались после выполнения поручения?

— Точно так же. Однажды, когда я отсутствовал, в лавке на полу появился такой же мешочек и записка, что моей работой удовлетворены и при необходимости обратятся вновь.

— Где эти письмо и записка?

— Если я выдам их, то мне будет снисхождение в суде?

— Нет. Но если не выдашь, то те господа за твоей спиной постараются убедить тебя в необходимости быть откровенным со мной.

— Они в тайнике, в задней комнате. Нужно отодвинуть шкаф и вынуть половицу. Однако учтите, там все мои деньги, не только те, что дали за эту услугу, но и другие, заработанные тяжёлым трудом.

— Тебе они не понадобятся, — поднялся с места Марк. — Кроме каторги государственный преступник приговаривается к изъятию у него всего принадлежащего ему имущества, будь то земля, недвижимость, животные, ценности, домашний скарб и, конечно, деньги. Но не расстраивайся. Король позаботится о том, чтоб ты не умер с голоду, и обеспечит тебя стабильной работой на годы вперёд!

Уже ближе к вечеру Гаспар принёс Марку в кабинет несколько разномастных мешочков с золотыми и серебряными монетами, какие-то письма, списки и даже шифровки. Просмотрев все бумаги, Марк выбрал две его интересующие, а остальные велел отправить полиции магистрата. Может, они покажутся интересными городским сыщикам.

Положив перед собой письмо и записку, Марк придвинул ближе свечу, потому что на улице уже давно стемнело. Текст полностью соответствовал тому, о чём говорил Гийори. Содержание слухов, которые нужно было распространить, были тщательно расписаны, хотя имелась приписка о том, что не возбраняется дополнить их своими деталями. Почерк был ровный, как-то безлико округлый, словно имитировал печатный шрифт, однако писавший был, безусловно, не просто грамотным, а вполне образованным человеком. Его рука была твёрдой, буквы ровными и почти везде одинаковыми. Сколько Марк не искал какое-нибудь невольное отступление от общего стиля, что казалось неизбежным при таком объёме текста, он ничего не нашёл. Писавший не оставил ни единого росчерка, который можно было бы счесть образцом его обычного почерка. При этом строение предложений было правильным, слова без единой орфографической ошибки. Подписи также не было.

Просидев ещё какое-то время над этими посланиями, Марк с сожалением убрал их в папку с другими документами по делу и поднялся. Пора было идти к Аллару на ужин.

Стол был накрыт в той самой гостиной, где ещё недавно Марк обедал с Арно. Аллар, одетый в изысканно-скромный камзол из тёмно-фиолетового бархата с белым, отделанным узким кружевом воротником, выглядел именно так, как должен выглядеть молодой рыцарь, образец благородства и ратной доблести. Впрочем, вид у него был взволнованный и немного виноватый, хоть он и пытался это скрыть.

Указав Марку на стул возле стола, он присел сам и окинул взглядом стол, как окидывал,