Последний из младшей ветви - Юджин Никитин

среди полного зала. Алексей ловил себя на забавной мысли во время ковыряния вилкой куска жареного карпа, что сейчас он, наверное, тут единственный из школьников имеет на карманные расходы сумму равную десятимесячной зарплате армейского поручика. Только вот сумма эта была невозобновленной в случае её расхода. А способ такого заработка был слишком рискованным.

20 апреля 1894 года Пятница и последующие дни….

Наступивший новый день был с одной стороны хорош тем, что за ним следовали два выходных дня, ну а с другой стороны это был день, когда Алексею предстояло вернуться в класс после столь оглушительных событий по уездному масштабу. Не сказать, что он ожидал каких ни будь сильных изменений в отношении одноклассников в свою сторону. Но в любом случае, прошедший правёж не остался ни для кого секретом — в этом то можно было быть абсолютно уверенным. Уж слишком значимое событие и для класса в частности, да и в целом для всей школы. Так что почувствовать себя в роли местной звезды сплетен и пересудов ему придется в очередной раз.

Прогноз оправдался не на сто, а на все триста процентов. Если кто раньше и не знал его, и не обращал внимания в коридорах школы — то теперь это изменилось окончательно. Ни один его шаг по направлению в класс не остался без внимания окружающих. А уж про взгляды, которыми его одарили одноклассники при появлении Белова в класс это было вообще нечто. Столько жгучего любопытства во взглядах, что можно было читать у них на лицах не оставляло ни малейшего сомнения что здесь как в хорошей деревне — все всё про всех знают.

Кроме любопытства на лице некоторых были и совсем другие эмоции. Взгляд, который бросил на него его любимый одноклассник, кроме как полный ненависти и лютой злобы расшифровать иначе нельзя было. И если взгляд Борисова младшего выражал это ярко и неприкрыто, то сидящие рядом с ним его сестричка и Семёнов хоть и не пылали ярко как их вожак, но лишь немногим слабее транслировали свои эмоции на Алексея. Что интересно Лактюшина в классе не было. Белову даже стало интересно, насовсем он покинул их ряды, мало ли перевели на домашнее обучение, например, или это временное явление.

Но все же надо отдать должное выдержке юных дворян, никто не набросился на него с расспросами. Но тут скорее даже не воспитанию благодаря, а скорее всего из-за длящегося уже некоторое время коллективного игнорирования его после дуэли с Николаевским. И даже столь неожиданное для всех извинение Лидии Белых ничего не изменило в этом. Как был белой вороной в классе, так и остался. Вообще для подростков с их неустоявшейся психикой коллективное игнорирование — это очень действенный инструмент для выдавливания ненужного, инородного тела. Эта форма психологического давления, при которой группа людей умышленно не замечает, изолирует или демонстрирует пренебрежение к одному человеку. Это инструмент травли, направленный на дискредитацию, снижение самооценки и принуждение к уходу из коллектива, часто сопровождающийся молчанием и исключением из общения.

Вот только откуда им знать, что в его случае это как бальзам на душу, возможность спокойно и без риска проколоться в незнании огромного количества нюансов местной жизни, интегрироваться в новую жизнь. А так бы затевали бы с ним разговоры светские, а он раз и не знает, и не понимает банальной для всех вещи. Белов малец многие вещи и условности даже не помнил, делал на автомате. А то чего не было в памяти мальца как яркого образа, оставалось для него неведомым и непонятным, как уже не однократно и с опаской замечал Белов старший.

К большому сожалению Алексея у мальца практически никаких реальных знаний о магии и её использовании не было. Так всё на уровне получения знаний из приключенческих книг, что он умудрялся читать на досуге, и конечно сказок что читала ему очень давно мама перед сном. Анфиса Львовна прекрасно понимала, что у бездарных родителей, имеющих к тому-же немало бездарных предков рождение ребенка с магией так же сказочно, как и те книги что она ему читала. А зачем тогда учить ребенка тому чего у него никогда не будет, лишь вырабатывать у него комплекс и взращивать лишние переживания по несбыточному. И теперь уже Белову старшему придется изучать всё самому, потому что, как бы не хотела оградить его нынешняя мама от расстройств в детстве и разрушения мечты в шестнадцатилетие, но жить то всё равно придется в мире где магия и магические предметы на каждом шагу его будут окружать. И самое главное, что окружать его будут люди, наделенные этими самыми магическими возможностями. И так как люди вокруг в большинстве своем не святые, только знание и понимание их возможностей, правильной оценки степени угрозы что могут они нести для Алексея и есть еще один краеугольный камень для его выживания в этом мире.

После окончания уроков, где не случилось ничего примечательного и прошедшего в привычном одиночестве обеда Алексей пошел не сразу к себе в комнату, а двинулся в школьную библиотеку. Не только книги по магии его интересовали на самом деле. Еще в Костроме он с пугающей его ясностью осознал, что у него отсутствует огромный пласт знаний о законах того мира в котором он оказался. Мальцу это было без надобности, для нового Белова это было жизненно необходимо как показала практика.

В заведении карточки читателя не было ничего сложного, да и милая, слегка полноватая женщина библиотекарь с доброй улыбкой помогла ему со всеми вопросами, в которых он сталкивался с осложнениями. Вот только из книг по магии единственной учебник что ему перепал, это старый потрепанный жизнью и неблагодарными детьми фолиант с явно нубским названием «Введение в ранги», зачитанный до жуткой усталости страниц. Но для начала хоть что-то. Да и он явно не специалист для более взрослых книг по магии.

Зато с книгами, связанными с законодательством и прочими юридическими темами всё было более чем хорошо. Судя по состоянию находившихся просто в идеальном состоянии книг, никаких читателей, испытывающих интерес к знанию прав, обязанностей и законов они отродясь не видели. Так что Белов судя по карточкам, прикрепленным к внутренней стороне обложек стал первым их читателем. Самой огромной и тяжелой из них был «Свод законов Российской империи», затем толстая, но не огромная книга «Гражданское право Российской империи» и третьей из тех что он взял связанных с юриспруденцией было «Систематическое обозрение поместных прав и обязанностей». Последняя была, наверное,