Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Да нацеди ты сколько хочешь! – Я ткнул рукой ей под нос и отвернулся.

Уставился в любимые карие глаза. Северина смотрела не моргая, но мелкие мышцы на ее лице еле заметно подрагивали от бешенства. Вампирица еле сдерживалась. А я не нашел момента лучше, прошелестел одними губами, чтобы слова остались между нами:

– Люблю тебя. И больше никуда не отпущу.

– Глупости, – выдохнула она вслух, сразу растеряв гнев. – Мальчишество. Юность толкает людей на безрассудства. Поначалу они кажутся яркими. И не важно, сладкими или горькими. – Северина отвернулась к окну. – Но лишь спустя время понимаешь, что ни один человек не способен сделать тебя счастливым. Счастье зависит только от твоего собственного ощущения мира. А какие условности ты для него придумал, по большому счету все равно.

– Тебе меня не обхитрить, моя любительница болтать. Пускай я все себе нафантазировал, пускай. Но я верю именно в такую сказку. А значит, для моего счастья нужна именно ты.

– Готово, – отвлекла Лилия от дальнейших признаний. – А ты бы ее послушал. В природе не бывает ошибок, Радомир. Биохимия, гормоны – все ради продолжения рода. Поганцы дают продолжение своему роду, только обращая людей в таких же монстров. А семьям охотников важно хранить свою кровь и передавать по наследству алхимию. Мое предложение союза все еще в силе. Вряд ли ты найдешь более достойную кандидатуру.

– Что сейчас чувствуешь? – обратился к Северине, будто Лилия исчезла из комнаты, хотя ее слова, несомненно, оставили тяжелый отпечаток. Я не задумывался о продолжении рода прямо сейчас. Но когда-нибудь в далеком времени видел себя в кресле-качалке с парой-тройкой внуков на коленях.

– Желание вцепиться в глотку белобрысой!

– Я вообще-то еще здесь.

– Вот видишь. – Я ласково взял Северину за руки. – Ты тоже не хочешь меня никуда отпускать и никому уступать. Так что оставим громкие слова и заумные фразы. Просто уйдем отсюда.

– Ну-ну. – Лилия истерично расхохоталась и добавила: – Разбежались. Ладно, оставлю вас. Лучше разберусь с кровью.

Она помотала перед носом пробиркой, сунула ее в карман и скрылась в коридоре. Я заметил старомодные зеленые обои на стенах и услышал стройную фортепианную мелодию. Та продолжалась, обволакивая в тишине комнаты тягучей тоской. И мы с Севериной оба прислушивались, не решаясь продолжить разговор.

– Белобрысая права, Радомир, – вдруг тихонько подпела Северина, будто боялась нарушить гармонию. – Руслан никуда меня не отпустит. Мы с ним договорились. Я часть эксперимента.

– Дверь не заперта. Уверен, что мы можем уйти в любой момент. Руслан у меня в долгу, я только что помогал спасать Лизу и чуть не лишился жизни.

– Мне нужно его прощение и покровительство. Я останусь с ним.

– С ним, значит? – Во мне закипала буря невиданной прежде силы. Даже тело вмиг подобралось и будто бы за секунды восстановилось.

Нет, у нее не было ни любви, ни страсти к другому мужчине. Я видел, что так безумно она смотрела только на меня, потому не сомневался. Слова могли обманывать и ранить, жесты, мимика, реакции тела – никогда не врали. Но святое железо! Я все равно ревновал до белых пятен перед глазами, до черной пропасти в душе, до хруста в сжатых кулаках!

– И я и Руслан – вампиры. Мы похожи. А ты другой, – добила она.

– Ты его не знаешь! – рявкнул я громче, чем собирался. – В крови, которой он вас кормит, – отрава, вызывающая зависимость. Сколько ты уже съела за эти дни?

Северина засомневалась, посмотрела недоверчиво, даже растерянно, съежилась, превратившись в беззащитного воробушка. А потом переменилась в лице, снова нацепила маску безразличия и принялась гнуть свою линию:

– Белобрысая во всем права! Иди на все четыре стороны, рожай с ней детей, а в мои дела не лезь! Отрава или нет – без разницы. У меня есть еда и кров! Руслан обо мне заботится, покуда я слушаюсь! Мне больше ничего не надо! Сколько ты будешь мучить меня, Радомир?! Отстань от меня!

– Нет, мы пойдем в Золотой город, – твердо заявил я. Северина вздрогнула и замотала головой. – Ты расскажешь правду моей матери. И я потребую у Самиры ответа за гнусные поступки.

– И какой в этом смысл?

– Вот и я хотел бы знать, какой смысл? Почему мать настаивала на твоем присутствии? Мы с Алисой почти отыскали проход. Но сестра ранена, забегу проверить, как она, и пусть отдыхает. А я пойду в Золотой город один, если ты окончательно сдалась. Справлюсь.

– А Лиза? – Северина пыталась меня отвлечь, сбить с толку.

Внезапные воспоминания словно поменяли направление ветра, и я быстро решил судьбу взбалмошной девчонки, которую когда-то спас от подвыпившего байкера:

– Лизе лучше оставаться под присмотром, вернемся за ней, когда все закончится. А ты решай сама. Отпустишь меня одного?

– Отпущу. Справишься, – пробурчала она и рывком развернулась ко мне лицом.

Ровные бархатистые волосы разметались по щекам, из глаз к подбородку потянулись мокрые дорожки.

– Ты недавно упал лицом в ковер, – напомнила она. – Подождешь хоть немного или убежишь сразу?

– Мне намного лучше, – прохрипел я, доказывая обратное.

И больше не смог противиться желанию: прижал Северину к себе, погладил по голове и плечам, вобрал губами ее тихий вздох. После чего придержал стойку с капельницами, отбросил трубочки в сторону, обхватил лицо Северины ладонями и стер большими пальцами редкие вампирские слезы. Ее губы чуть приоткрылись навстречу, и я смял их голодным поцелуем. Она слизнула капельку ягодного морса с уголка моего рта, разбавив вкус нашей близости. А я так соскучился, что ее простая ласка запустила в крови цепную реакцию. Мышцы налились приятной истомой, я глухо зарычал. Показалось, что снаружи вторили собаки. Тогда Северина выпуталась из моих рук и непреклонно скомандовала:

– Ложись сейчас же.

– Боюсь, что теперь это невозможно, – воспротивился я и попытался снова обхватить ее тонкую талию.

Северина дернулась в сторону окна, потрясла головой, будто прогоняла непрошеные мысли, неожиданно скинула мягкие сапожки и запрыгнула с ногами на кровать. Стянула серое в рубчик платье, каких не носила прежде, и медленно провела кончиками пальцев по краю тонкого кружевного бюстгальтера.

– Понял, не дурак, – прохрипел я и тут же улегся к ее ногам.

Из груди со свистом вырвался воздух, плоть затвердела сильнее. А Северина игриво лизнула мне шею и медленно спустилась ниже, избавила от лишней одежды. И я утонул в ее нежных ласках.

Она дразнила меня и никуда не торопилась. Ее соски проглядывали через узор на тонкой ткани, раззадоривая мой аппетит. Северина нарочно не снимала белье. А я принял правила игры и лежал смирно, боролся с желанием перекинуть ее на спину и вжать всем своим весом в