"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Защёлкали крышки зажигалок, шипя, вспыхнули спички, потянуло табачным дымом.

Двое егерей разошлись от заимки по сторонам, вглядываясь в снежную пелену.

«Твой — справа, мой — слева», — показал Максим Николаеву.

Снайпер кивнул, приник к винтовке.

Они выстрелили одновременно.

Руммениге и Белла упали в снег с простреленными головами.

Савватий Озеров, крутанул ручку подрывной машины, и хорошо заминированная заимка взлетела на воздух.

Тут же ударил пулемёт Герсамия, выкашивая тех, кто остался в живых.

Через четверть часа, добив раненых егерей и собак, забрав боеприпасы, уцелевший ручной пулёмёт, три автомата, пару винтовок, несколько масхалатов и три пары лыж, отряд скрылся в лесу.

Пурга ещё усилилась, и густо летящий русский снег белым саваном укрывал мёртвых егерей, трупы овчарок и остатки охотничьей заимки.

Глава девятнадцатая

— Жрать охота, — сообщил Ян Кос, облизывая ложку. — Лично я не наелся. Ты, командир, у нас двужильный, oczywiście[233], и вообще иногда кажется, что можешь духом святым питаться, но мы, твои подчинённые, люди простые, и нам требуется еда в количествах, достаточных для полноценного функционирования организма.

Савватий Озеров завороженно слушал речь поляка. Сам крайне немногословный, он с большим пиитетом относился к таланту радиста трепать языком по любому поводу. Однажды Максим не выдержал и спросил, что такого интересного тот находит в речах Янека.

— Это как радио, — ответил тот коротко.

— А вам, кержакам, разве радио слушать можно? — поинтересовался неугомонный Кос.

— Мы не кержаки. Титовцы, — бесстрастно сказал Озеров. — Нельзя, — потом подумал и ответил, подмигнув. — Но если очень хочется, то можно.

Отряд сидел в землянке, выкопанной ещё до них в густом лесу неподалёку от речки Суходревка.

Таких землянок здесь было выкопано три — одна побольше и две поменьше. В той, что побольше оборудовали жильё, руководствуясь принципом в тесноте да не в обиде. Небольшие отвели под склады и хозяйственные помещения.

Они догадывались, что землянки, скорее всего, устроили партизаны, но потом по каким-то причинам покинули это место. Как бы то ни было, пришлись они отряду как нельзя кстати.

Отсюда до окраин Малоярославца было по прямой около двенадцати километров.

Снаружи царили снег, мороз и двадцатое декабря тысяча девятьсот сорок первого года.

В землянке тоже было двадцатое декабря, только без снега и мороза. Можно сказать, что было даже тепло. По крайней мере, их походная печка, которая уже не раз выручала отряд, старалась вовсю.

Контрнаступление Красной Армии началось пятого декабря. В точности, как и сообщал КИР.

И вот сегодня, двадцатого декабря, они находились уже неподалёку от Малоярославца, как и было первоначально задумано.

Путь сюда был долог.

После успешной операции на железнодорожной станции Вязьмы и освобождения пленных красноармейцев, прошёл без малого месяц.

Что такое месяц на войне?

Целая жизнь.

Это Максим мог сказать с полной уверенностью. Ему, воевавшему чуть больше четырёх месяцев, иногда казалось, что прошли годы с того дня, тринадцатого августа, когда он провалился в пространстве и времени, переместившись вместе со своим космическим кораблём из окрестностей Юпитера в болото возле села Лугины Коростенского района Житомирской области.

В тысяча девятьсот сорок первый год.

И год этот ещё не закончился.

За прошедшие двадцать четыре дня разведывательно-диверсионный отряд Максима не только преодолел десятки и сотни километров на своих двоих, но и натворил немало добрых дел. Добрых для себя и страны и злых для немцев.

Взорвал два моста — один железнодорожный и один автомобильный.

Уничтожил немецкий гарнизон в составе неполного взвода, дислоцированный в селе Тёмкино Смоленской области.

Совершил диверсию на Варшавском шоссе под Юхновом, заперев на нём колонну немецкой бронетехники, на которую затем совершили налёт советские бомбардировщики, прикрываемые истребителями.

Правда, потеряв при этом три СБ, два истребителя ЛаГГ-3 и два И-16, поскольку немцам неожиданно быстро удалось поднять в воздух целую авиагруппу «мессеров», буквально растерзавшую наши самолёты.

Впрочем, колонна была парктически уничтожена, а немцы вдобавок ко всему, безвозвратно утратили три «мессера».

Трижды успешно совершил налёты на немецкие продовольственные команды, шарившие по вяземским и калужским деревням и грабившие крестьян.

И даже обрёл собственное имя.

Причём придумали они его не сами.

Дело было так. Во время последней засады на продовольственную команду, когда немцы начали падать под выстрелами, кто-то из них панически выкрикнул:

— Geister! Das sindGeister[234]! — после чего умер, получив в грудь короткую автоматную очередь.

— А что, — сказал Кос, когда дело было кончено (пленных отряд не брал). — Призраки. Неплохое название для нашего отряда. Мне нравится. Как мыслишь, командир?

Максим помыслил и согласился. Так они стали отрядом «Призрак», наводящем ужас на немцев. Начальство в Москве было поставлено в известность и тоже решило, что название хорошее. Пусть боятся, сволочи.

— Горазд ты жрать, Янек, — добродушно заметил пулемётчик Муса Герсамия. — Посмотри на меня. Я — грузин и… как бы это по-русски… Больше тебя. Но молчу.

— При чём здесь грузин? — не понял Кос. — Хочешь сказать, поляки не так сильно любят есть, как грузины? Ха-ха! Плохо ты знаешь поляков.

— Конечно, не так! — воскликнул Герсамия. — Знаешь, что такое грузинское застолье? — он вздохнул. — Да нет, откуда тебе. Давай лучше после войны приезжай ко мне в Сенаки, в гости, всё увидишь и узнаешь. Э! — добавил он. — Все приезжайте! Пить вино будем, кушать лобио будем, песни петь будем, радоваться будем! Вино знаете кто придумал?