"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Мне надо, — проворчала Степанида Константиновна. — Чая нет, сахара тоже, травяной настой пьём. Полезный. Что до немцев… Не беспокойся, касатик, ничего я им уже не скажу. Потому что завтра, ближе к вечеру, помру. Хорошо, что вы пришли, могилку выроете мне. А то Костику одному тяжко будет мёрзлую землю колупать.

— Баба Стеша, я справлюсь, — сказал мальчик (он уже поставил на печку медный чайник и теперь снова уселся на табурет). — Разожгу костры, отогрею землю, как дед учил. Выкопаю. Но ты не умирай. Пожалуйста.

Максим молчал. Он понимал, что происходит нечто необычное, но пока лучше было помолчать.

— Не получится, внука, — вздохнула Степанида Константиновна. — И так зажилась на белом свете. Девяносто два годика мне, — пояснила она Максиму. — Пора к Богу.

— И вы точно знаете, что завтра умрёте? — недоверчиво спросил Максим.

— Так же точно, что ты не Николай, — ответила старуха. — У тебя другое имя. Какое — незнаю. Но другое. Впрочем, это не моё дело. А моё — вовремя умереть. Но сначала правильную погоду для вас попросить.

Максим решил ничему не удивляться. Он вспомнил, как умирала его собственная прабабушка Дарья Никитична. Было ей поболе, нежели Степаниде Константиновне — девяносто шесть годков. Жила в деревне. Одна уже, муж раньше умер. Сама всё делала, никуда переезжать не хотела, как ни уговаривали. А только вышла из дома одним прекрасным весенним утром, подошла к калитке, остановила пробегающего мимо соседского мальчишку и сказала:

— Беги к своим, скажи Дарья Никитична помирает.

Повернулась и пошла в дом.

Когда соседи пришли, она лежала на кровати, одетая в новое красивое платье и уже не дышала.

— Погоду для нас, — повторил он. — Правильную. Это пургу, что ли?

— Её, родимую, — подтвердила Степанида Константиновна. — Делайте своё дело спокойно. Завтра начнётся. Сразу, как только я помру. Три дня будет вьюжить, все следы заметёт.

— Кости ломит, да? — догадался Максим. — У старых людей к непогоде часто кости ломит.

Старуха улыбнулась и сразу как будто помолодела лет на тридцать.

— Может, и кости. Ты, главное, за нас не опасайся, делай своё дело спокойно, — повторила она. — Не тронут нас немцы. Меня уже не будет, а детей не тронут. Они звери, конечно, но на этот раз обойдётся. Молитва моя сохранит и Коську, и Оленьку.

Максим посмотрел на детей.

Константин деловито наливал прабабушке травяной чай в чашку. Маленькая Оля играла с куклой.

Он представил себе, что забирает детей… и? Куда их? Они в любом случае покинут лагерь сразу же после выполнения задания. Снова скитания по зимним лесам, сырая холодная палатка, которую не может по-настоящему прогреть никакая печка, мороз, отсутствие горячей воды… Пацан ещё ладно, он уже достаточно большой. А девчонка? На закорках её тащить? На санях самодельных? Заболеет воспалением лёгких, не дай бог, и — пиши пропало. Даже он вряд ли сумеет помочь. Не говоря уже о том, что боевых задач с них никто не снимал. Впереди самое главное — Малоярославец и контрнаступление Красной Армии.

А если не забирает?

Прабабка помрёт (в том, что будет так, как она сказала, Максим уже не сомневался), и дети останутся одни. Зимой в разрушенной деревне. Только они и кот.

Степанида Константиновна догадалась, о чём он думает.

— Коська уже большой, — сообщила. — Всё умеет, всё знает. И печь растопит, и кашу сварит, и за сестрой присмотрит, и меня похоронит. Гроб не нужен. В саван завернёт и похоронит, я лёгкая. Саван под кроватью лежит, ждёт. Продукты тоже есть, до конца зимы хватит. Справится. Справишься же, Коська? — спросила у правнука.

— Справлюсь, бабушка, — ответил тот и посмотрел на Максима. — Дяденька, товарищ командир, а наши скоро немцев прогонят?

— Скоро, сынок, — ответил Максим. — Уже совсем скоро. Сразу после Нового года ждите.

В сарае нашлись три крепких заступа (они же штыковые лопаты), пила-ножовка, обрезки досок, молоток, гвозди и даже лом. Степанида Константиновна поднялась с кровати, оделась и лично руководила работами.

— Кладбище за деревней, — сообщила, — Здесь могилу копайте, во дворе, чтобы Коське меня далеко не тащить. Вон там, на краю.

Очистили землю от снега. Разожгли костры. При их свете выкопали могилу и установили крест, сколоченный из досок.

— Головой сюда, — показал Максим Косте. — На запад. А крест — в ногах.

— Я знаю, — ответил тот по-взрослому.

— Ну, тогда всё, — сказал Максим. — А, да. Что бы ты завтра ночью не увидел и не услышал, не высовывайся. Сидите в землянке тихо, как мыши. К железной дороге не бегайте! Сидите и ждите наших. Продуктов точно хватит?

— Хватит, — уверенно сказал мальчишка. — Мы к зиме долго готовились. Одной картохи два мешка ещё запрятаны. Сало есть. Мука. Пшено. Другое разное.

Выйдя со двора, Максим обернулся. Уже окончательно стемнело, но в свете затухающего костра хорошо были видны две тёмные фигуры. Одна их них — это была Степанида Константиновна — подняла руку и перекрестила уходящих.

Спасибо вам, Степанида Константиновна, подумал Максим. Спасибо. Постараемся сделать всё, как надо.

Погода изменилась на следующий день к вечеру. Всё в точности так, как обещала Степанида Константиновна. Сначала пошёл снег, а сразу после полуночи поднялся и ветерок. Пока не очень сильный, но крепнущий. Снег и ветер. Пурга. Лучшая погода для диверсанта.

Максим поймал себя на том, что раз за разом возвращается мыслями к Степаниде Константиновне, Косте, маленькой Оле и даже коту, имя которого он так и не удосужился узнать.

Представлял себе, как умерла Степанида Константиновна. Тихо,