"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

во сне. Помолившись перед этим перед иконами и попросив Богородицу и Её Сына первое: позаботится о правнуках и второе: наслать пургу на три дня. Чтобы их отряд успел затеряться в лесах. А для себя — ничего. Даже лишнего дня жизни.

Как двенадцатилетний мальчик Костя, убедившись, что прабабушка не дышит, сначала разговаривает с сестрой, стараясь помягче донести до неё, что бабушка ушла к боженьке, в которого верит. Но маленькая девочка уже видела войну и смерть, всё понимает, поэтому не плачет, а только смотрит на брата своими большими синими глазами, прижимая к себе деревянную куклу.

Она заплачет потом, когда будет помогать брату завернуть тело прабабушки в саван, они дотащат его до могилы по снегу, столкнут вниз, а потом брат возьмёт лопату и закидает могилу землёй. А потом ещё раз, когда проснётся ночью в своей кровати, и её пронзит острое понимание того, что прабабушки больше нет, и они с братом Костей остались одни-одинёшенькие на всём белом свете.

Я ведь так и не узнал, что случилось с их матерью и отцом, думал Максим. Почему одна прабабушка? Хотя, что там узнавать, и так всё ясно. Война с ними случилась. Как и с миллионами других советских людей.

Я вернусь, сказал он себе. Я обязательно сюда вернусь. Если не смогу сам, попрошу, кого следует. Дети не должны быть одни. Никогда и ни за что.

Толовые шашки заложили уже в темноте. Свет от фонариков в бетонной водоотводной трубе был практически не виден, а на случай непредвиденного патруля Максим вместе с Николаевым и Гнатюком прикрывали место работ с опушки леса.

Взрывчатку закладывали Озеров, Герсамия и Заруба. Яна Коса и Ровшана Каримова оставили вместе с рацией охранять лагерь и быть готовыми покинуть его в любую минуту.

— Ждёте нас до четырёх утра, — приказал Максим. — Если не вернёмся, уходите. Ян, ты знаешь куда. На новом месте ждёте двое суток. Потом, Ян, свяжешься с командованием, доложишь, что во время выполнения задания мы погибли, и запросишь план дальнейших действий.

— Мы будем ждать до пяти, — сказал радист. — И никаких «погибли», товарищ командир. Возвращайтесь живыми. Мы в вас верим. Правда, Ровшан?

— Самарканд верит и ждёт, — ответил Каримов и показал большой палец.

— Самарканд и Краков, — подтвердил Ян.

Открытая мотодрезина с установленной на ней пулемётом и четырьмя вооружёнными немецкими солдатами подошла со стороны Калуги, когда работы в трубе ещё не были закончены.

Её мотоциклетное тарахтение Максим услышал издалека и шепнул Гнатюку:

— Приготовься, Остап.

— Готов, товарищ командир, — шепнул тот в ответ. — Слышу.

Звук приблизился.

— Давай.

Пронзительный и тоскливый волчий вой пронёсся над железной дорогой.

Один раз и тут же второй.

Рядовой Гнатюк убрал, сложенные рупором ладони от губ и посмотрел на командира — ну как, мол?

«Отлично» — показал Максим большой палец.

Свет фонариков в трубе погас.

Максим знал, что Озеров и остальные, скорее всего, тоже услышали и почувствовали приближение дрезины, но гарантии не было.

— Похоже, — одобрил Савватий, когда Гнатюк в лагере продемонстрировал своё умение. — Это точно услышим.

— До печёнок пробирает, — согласился Заруба. — Шли за мной волки однажды, бр-рр, — он передёрнул плечами, — никому не пожелаю.- Могу ещё качкой[237], — гордо объявил Остап. — Пивнем[238], совой. Много кем могу. Показать?

— А ну-ка, — сказал Максим.

Гнатюк продемонстрировал.

Получалось здорово. Если закрыть глаза, казалось, что где-то крякает утка, ей отвечает задорный крик петуха, и затем, включаясь в общий разговор, начинает ухать и тренькать сова.

— Да ты настоящий талант, — похвалил Максим. — Учтём на будущее. Но сейчас пусть будет волк.

Пурга ещё не успела разыграться в полную силу, и за косо летящим снегом Максим видел, как дрезина тормозит и останавливается прямо перед бетонной трубой внизу, в которой притаились товарищи. И фактически напротив их секрета.

Вот чёрт, неужто что-то заметили?

Очень странно, не должно такого быть.

Он глянул на часы.

Семь минут до эшелона.

— Давай быстрее, Фриц, — послышался недовольный голос с дрезины. — Нашёл время.

— Прижало, — извиняющимся тоном ответил Фриц. — Я быстро.

Тёмная фигура в шинели, каске и с винтовкой за плечами спрыгнула с дрезины и, увязая в снегу, побежала вниз с насыпи прямо к ним.

Максим крепко выругался по себя. Кажется, этот Фриц собрался облегчиться. Не повезло.

План на подобный случай был разработан ещё в лагере.

Максим выстрелил в голову незадачливого Фрица и тут же перенёс огонь на дрезину.

Никто из немцев так ничего и не понял, прежде чем умереть.

Первым с простреленной головой свалился в снег Фриц — пуля из СВТ-40 вошла ему точно в лоб.

Тут же последовало два выстрела подряд — Николаева и Гнатюка.

Оба целились в солдат на дрезине и оба попали.

Это было не слишком сложно, учитывая расстояние до железнодорожной насыпи и горящую за снегом фару.

Наконец, второй выстрел Максима уложил последнего солдата.

— Быстро! — скомандовал Максим, вскакивая. — Дрезину — под откос, забросать лапником. Трупы — в лес. Пять минут на всё.

Выстрел прозвучал, когда Максим выскочил на рельсы и забрался на дрезину, чтобы сбросить с неё трупы.

Только вот один «труп» оказался ещё не совсем трупом.

В последний момент Максим увидел направленный на него «вальтер» и попытался уйти с линии огня вправо, одновременно нажимая на спусковой крючок винтовки.

Ему