"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Пуля, выпущенная из СВТ-40, пробила немецкому солдату грудь с левой стороны и превратила его в труп окончательно.

Но и немец успел вовремя нажать на спусковой крючок своего «вальтера».

Вспышка выстрела резанула по глазам, острая боль обожгла левый висок и плеснулась куда-то к сердцу.

«Как некстати…» — медленно, очень медленно проплыла мысль, и вслед за ней, сразу же, словно гигантский чёрный занавес, упала тьма.

Глава двадцать первая

Холодно.

Как же, мать его, холодно.

Кажется, что вокруг сплошной холод. Не адский мороз, которому невозможно противостоять, а можно только поддаться, расслабиться и понадеяться, что перед наступлением вечного сна станет хоть чуточку теплее.

Нет.

Это холод исподволь пробирается сквозь одежду, заставляет зубы стучать, а тело дрожать. Тормошит. Не убивает, но мешает, сволочь, жить. Сильно мешает.

Жить?

Значит, я жив?

— Жив, — сообщил знакомый голос. — Хотя на этот раз был на волосок. Впрочем, как и в прошлый и в позапрошлый.

— КИР. Это ты?

— Нет, блин, — в голосе КИРа он явственно различил сарказм. — Дух Святой с тобой разговаривает. Готовит, так сказать, к переходу в мир иной. Конечно, я, кто ж ещё, — добавил он. — Не перезагрузишься с тобой по-человечески. То один сюрприз, то другой.

— По-человечески?

— Не придирайся к словам. И вообще, хватит валяться. Я тут слегка просканировал твой организм и могу сказать, что в целом всё нормально. Можешь функционировать почти с прежней производительностью. Ну, если, конечно, подкрепиться. Еда нужна.

Максим почувствовал, что холод помаленьку отступает. То ли разговор с КИРом так благотворно действует, то ли организм, очнувшись, набирает обороты. Вот только есть хочется, тут КИР прав. Причём, очень сильно.

Максим сунул руку в карман масхалата и тут же вспомнил, что ржаной сухарь, который лежал там на всякий случай, он сжевал раньше.

Хреново, сейчас бы очень пригодился.

Надо было два сухаря класть. Или три.

Ага, и две банки консервов. Не дури, всё не предусмотришь.

Ладно, это желание немедленно чего-нибудь съедобного сжевать мы сейчас подавим, чтобы думать не мешало. Подавим, но не забудем.

Он открыл глаза.

Поморгал.

Тусклый свет. Словно пробивается сквозь матовое белое армированное стекло. Причём армирование какое-то странное. Во-первых, его видно… Отставить стекло. Это же снег. Снег лежит на ветках. Нет, это не ветки. А что? Похоже на корни дерева. Длинные, извилистые, корявые. Заваленные сверху снегом. Ещё и лапник сверху наброшен. Он что, под деревом⁈

Так и есть.

Максим поднял руку, наткнулся на колючие корни. Перевернулся на живот, пополз к свету. Выбрался из-под корней и наваленного лапника, поднялся на ноги.

Это был еловый выворотень. Здоровущий, с хорошую пещеру. Старая ель в два обхвата жила долго, но в какой-то момент годы подвели, ветер выворотил её из земли вместе с корнями.

Она не упала, её удержали соседние деревья, а корни образовали что-то вроде навеса-углубления. Как раз спрятаться человеку.

Выворотень, да, так это называется.

Он огляделся. Вокруг был день и лес.

Снег продолжал падать, но пурга утихла.

— Какое сегодня число? — наконец, догадался он спросить у КИРа.

— Двадцать четвёртое декабря. Десять часов утра. Среда.

— А день, какой был день тогда? — пробормотал Максим. — Ах да, среда…[239].

— Осталось спросить, где я, вернее, ты, — подсказал КИР, и Максим подумал, что его искусственный друг сегодня на удивление разговорчив.

Видать, соскучился. Или на самом деле боялся, что его носитель, источник энергии и собеседник помрёт. Что автоматически означало бы и конец самого КИРа. Но он выжил. Вот КИР и радуется.

— В лесу, — сказал Максим. — Это я вижу. Могу также предположить, что лес этот тот же самый. — Но вот как я оказался под выворотнем, заваленный лапником, и где остальные… Мы, вообще, эшелон взорвали или как?

— Взорвали, — сказал КИР. — Ты был без сознания, но слух работал. Поэтому я всё слышал и, естественно, записал. Могу прокрутить запись.

— Лучше потом. Пока своими словами расскажи, — Максим огляделся вокруг себя, наклонился, заглянул под корни. — А, вот она, — вытащил винтовку, поверил. В магазине оставались патроны. Должно быть семь, он стрелял трижды. Дослал патрон в ствол, поставил оружие на предохранитель, забросил за спину. Так, а где лыжи? Вот они, там же, где и винтовка, под выворотнем. И даже палки тут же лежат. Предусмотрительно.

— Своими так своими, — согласился КИР, который был явно не прочь поговорить. — Тебя ранило в голову пистолетной пулей. Впрочем, ты это, наверное, и сам помнишь.

— Помню вспышку и боль. Дальше — темнота.

— Тебе повезло, — сказал КИР. — В очередной раз. Пуля не пробила кость и не вошла в мозг. Но кость треснула. Височная. Этого хватило, чтобы мозг отправил тебя в кому и занялся восстановлением. Поздравляю, он справился. Ну и я помог маленько. Давление поддерживал, за температурой следил, другое по мелочи.

Максим знал, что люди, которые вживляли себе «три И» — Искусственный Интеллект Имплант, так называемые нейролюди, — усиливают таким образом не только умственные способности. Но всегда считал, что человек, который умеет пользоваться сверхрежимом и развил в себе способности к ускоренной регенерации и прочим «чудесам» самоизлечения, в этом не нуждается. Что ж, оказывается, бывают случаи, когда нуждается. Даже, если друг КИР и слегка приукрашивает, всё равно ему спасибо.

— Спасибо тебе, КИР, — сказал он. — Громадное тебе, дружище, спасибо. Ты меня