Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Рука его с шорохом поехала по деревянному полотну, и массивное тело мягко осело на пол. Тускло блеснувший метательный нож унес его жизнь за считаные мгновения. Дернувшийся было к двери подчиненный получил еще один кинжал; захрипев, он попытался вырвать его из раны и рухнул ничком.

Кот на ощупь нашарил следующий клинок. Глаза его были холодными и пустыми. Еще недавно его ужасало жестоко искалеченное нефритовое тело на полу дома, теперь же не трогали даже хрипы умирающего на крыльце человека.

Можно срываться в истерики или падать в обморок от ужаса, но только тогда, когда кто-то несоизмеримо более умный и сильный прикроет и потом, уже после пережитого ужаса, разрешит тебе стать слабым. Стоит дать себе хоть малейшую поблажку прямо сейчас, и придется перерезать самому себе горло.

В клетку или бордель он больше не вернется.

Стоило поднять крик. Эхо в горах разносится далеко, а в домах еще теплятся огни. Люди в деревне сильные и не боятся оборонять свое, только разве кто-нибудь рискнет жизнью ради хвостатого нелюдя? Он чужак, незнакомец; беда идет за ним след в след.

Почти прижавшись к полу всем телом, Кот плавно переместился в сторону. С этого угла обзор был куда лучше, но ни одна тень больше не попадала в поле его зрения.

Придется справляться самому.

— Мелкий ублюдок, — процедил один из нападающих. Короткий, почти неразличимый шепот заглушило несколько звонких ударов. Факелы заполыхали так ярко, что Кот зажмурился, оберегая глаза. В остатках разбегающихся теней он метнулся под стол, скрываясь в самом темном углу. На свету его заметят, и шансы примерно уравняются — кинжалов много, но во всех сразу не попасть. Двое убитых — уже удача…

Однако в дом никто не входил. Труп оттащили от порога, скрываясь за стеной. Дверь со стуком захлопнулась.

Кот озадаченно замер. Опершись левой рукой об пол, в правой он покрепче сжал кинжал. Какой-то знакомый запах защекотал ноздри, вызывая тревогу, но сейчас он сосредоточился только на звуках. Пламя факелов за окнами разгоралось все ярче, и тени метались по комнате, словно живые.

Тихий треск становился все отчетливей, а комнату заволокло легкой дымкой. Зажимая нос, Кот выбрался из-под стола.

Дверь уже занималась. Рыжие языки пламени карабкались вверх, расползались по стенам, огненными цветами распускались на крыше. Дом подожгли сразу с трех сторон, оставив нетронутой лишь одну стену с окном.

Глава 25

Первую ночь Ши Мин провел связанным, как младенец. Опасаясь нарушить ток крови, Хальд попросту обвил его тело веревкой, соединив ноги вместе, а руки притянув к торсу. Себе же северянин принес груду выделанных шкур и устроился прямо на полу, бросив на пленника несколько яростных, но непонятных взглядов.

Ши Мин прикрыл веки. Эта ночь была длинной, но определенно не станет последней. Он жив и здоров, а самым страшным оружием его по-прежнему является разум; каким бы сильным ни был Хальд, на самом деле он куда слабее. Изломанный изнутри и запутавшийся в прошлом, он был уязвим.

В глухой ватной темноте Ши Мин прислушивался к ровному дыханию северянина и вспоминал письмо. Письмо Ло Чжоу, больше похожее на немой крик; простые слова складывались в строки, в которых не было ровным счетом ничего необычного, но сквозь них сквозила нечеловеческая тоска. Что могло произойти во дворце на самом деле? О чем Мастер умолчал, какие тайны снова предпочел тащить в одиночку?

На письме должна была стоять дата, но самый низ листа был аккуратно срезан. Сколько это послание пылилось в «Источнике», прежде чем сыграть роль приманки?

Пользуясь воцарившимся хаосом, Уна попросту попыталась выдавить Мастера с его же территории, прикрываясь общим делом. Вспомнив прошлого Ло Чжоу, идущего по головам с невероятным изяществом, Ши Мин едва слышно хмыкнул. Тот Мастер не спустил бы такого самоуправства.

Нынешний же Мастер…

Ши Мин вспомнил глаза друга во время их долгого путешествия, глубокие, темные и отчаянные; вспомнил тихие слова, кусочками льда сыплющиеся на израненную душу. Этот Мастер придет не с улыбкой и не с расчетом. Лицо его будет темно от гнева, которого он никогда и никому не показывал, а новым карающим мечом станет мстительность и боль. Не та пугающая, но все-таки игривая злопамятность, с которой Ло Чжоу раньше устраивал ловушки и незаметно сдвигал лишние фигуры с доски, а месть совсем другого толка, неотвратимый и необратимый шторм. Ши Мин даже предположить не мог, что послужило причиной таких перемен, однако не заметить их просто не мог.

Кота наверняка отправят новому владельцу. Потратят несколько дней, чтобы попытаться сломить волю, но раба из ушастого мальчишки не выйдет. А может, отдадут сразу, если заказчик достаточно богат и хочет воспитать его сам. В любом случае лучше поспешить. Мальчик вырос, теперь у него есть сила и надежда, он дождется. Ши Мин его не подведет.

Хальд проснулся с первыми лучами солнца. Споро распутав кокон из веревок, он с неуклюжей и пугающей заботой принялся ощупывать пальцы Ши Мина, разминая запястья, — они казались северянину слишком уж белыми и холодными.

В утреннем свете связанный мужчина выглядел фарфоровым и неживым. Восковая бледность кожи казалась нездоровой, губы растрескались, а повлажневшие черные ресницы жалко дрожали. Ногти и вовсе приобрели синеватый оттенок, и Хальд забеспокоился. Похоже, зелье как-то повлияло на здоровье хрупкого иноземца.

Он рассчитывал получить многое. Приманить Мастера, вызнать все его слабые места, напугать и заставить потерять голову. Для этого нужно время; долгая охота, капканы и ловчие ямы. Ши Мину следовало стать не только приманкой, но и источником боли для Мастера, а для самого Хальда — надеждой на отмщение и спокойствие. Выдавить из него жизнь и в последнюю секунду остановиться. Ударить — и залечить раны, чтобы протянул подольше. Как играть, если приманка сдохнет до срока?

— Как ты? — неловко поинтересовался Хальд. Глупо спрашивать о самочувствии своего пленника, однако иначе как ему разобраться?

Ши Мин едва заметно шевельнул губами, но с них не сорвалось ни звука. На их иссушенной коже отчетливо проступили отметины от зубов.

Охотник вполголоса выругался и принялся распутывать оставшиеся веревки. О том, как лечить захворавших людей, он имел весьма смутное представление. Нужно обтереть тело, согреть, а на лоб положить холодное; поить побольше и не давать подниматься. Северянин отчаянно надеялся, что этих мер будет достаточно.

От питья Ши Мин отказался, от запаха еды и вовсе сморщился так, будто испытывал сильный приступ тошноты. Бледные пальцы вцепились в толстое стеганое одеяло, будто тоненькие птичьи лапы в ветку. Хальд весь день