Фантастика 2026-90 - Василий Седой

тишины было намного больше, чем в наполненных шорохами лесах. Она давила на уши, и Кот попытался было напеть какую-нибудь мелодию, но от этого становилось еще страшнее. Хрипловатый голос в опустевшем доме звучал чуждо и немного безумно, а еще мерещились глухие шаги на крыльце, и Кот настороженно замолкал, чутко поводя ушами.

Прежнее одиночество теперь казалось ему детским и наивным. Какая разница, был ли он помехой для родителей? По крайней мере, родители все еще существовали, пусть и жили далеко. Существовали и друзья, приятели и соседи и еще сотни людей, с которыми Кот виделся ежедневно, даже не зная их имен.

Никто из них не желал ему зла. Никто не держал в кармане ножа.

За последний год Кот прожил столько жизней, что иногда чувствовал себя старым и слишком далеким от того девятнадцатилетнего парня, каким погиб по нелепой случайности. Не время дает тебе опыт, а испытания; заставляют повзрослеть и измениться вовсе не годы, а несколько мучительных бессонных ночей, в которых ты до крика одинок и растерян.

Тела вообще стоят немного, раз уж их можно заменить. Как и годы, прожитые телами, но не затронувшие душу.

Какое-то время он думал, что новая жизнь была чудом. Потом начал думать о том, что после смерти и должна быть другая жизнь, снова и снова — просто по какой-то ошибке он не потерял память о предыдущей и попал не в новорожденного, а в ожившую мечту маньяка. Глупое тело, с которым нельзя было приближаться к людям. Неспокойный разум, который по-прежнему искал кого-то близкого. Бестолковая жизнь, которая наградила его алой меткой.

Подростковая хрупкость, наивные глаза, пушистые кошачьи уши и хвост навевали не самые приятные мысли о том, кто и для чего вырастил такую расу. Немного позже оказалось, что в целом его догадка была верна. Раб, созданный для служения и удовольствия, смешная плюшевая игрушка для тех, кто сможет ее себе позволить. Кукла, которая никогда не бросит хозяина; кукла, сердце которой остановится одновременно с последним ударом сердца ее владельца.

Игрушки не должны переживать детей, которые с ними играют. И неважно, какого возраста будут эти дети.

Иногда он вспоминал прошлое, но гнал любые мысли. Можно вернуться или нет — какая разница? Вряд ли он из тех везучих людей, которые случайно откроют дорогу между мирами и без проблем смогут шагнуть в прошлую жизнь, воскреснув из мертвых. О том, во что превратилось его прежнее тело, Кот предпочитал не думать. Незачем оглядываться, если тебя вышвырнули на новую дорогу — нужно просто принять эту жизнь и забыть старую.

Не искать возможность вернуться. Не мучить себя бесконечными размышлениями и теориями. Просто жить дальше.

В конце концов, возвращаться ему и некуда.

Может, именно здесь он останется насовсем? За год ему довелось побыть сумасшедшим и рабом. Почему бы теперь не стать просто человеком, который нашел свое крошечное место где-то среди гор?

Осторожно придерживая свечу, Кот пристроил ее на окно. С дороги будет виден дрожащий огонек, как маяк в ночи. Не для того, чтобы найти дорогу домой, а для того, чтобы дать знак — в конце пути ждут.

До заката он уговаривал себя не нервничать и перестать метаться по дому, но после наступления темноты уже не мог сдерживаться.

Свеча мерцала, но знакомые, настоящие шаги за дверью так и не прозвучали. Крошечная горная деревня затихла, замерла в сонной звонкой тишине.

Вряд ли что-то могло случиться. Наставник — взрослый человек, наверняка у него множество дел, или просто не вышло вернуться с местными. Мысль о личной встрече Кот отмел сразу: никакого интереса к женщинам он за Ши Мином не заметил, да и исчезнуть без предупреждения было не в его характере. Оставалась личная встреча иного толка, но где и с кем? Вспомнился только Хальд, но вряд ли Ши Мин захочет столкнуться с ним еще раз.

Кот даже не знал, с кем обычно ездил Ши Мин и с кем добирался в этот раз. Не бегать же по деревне, заглядывая с вопросами в каждый дом?

Это выглядит по-детски. Ши Мин сразу поймет, насколько Коту страшно было потерять последнюю ниточку. Ничего не скажет, конечно, только вздохнет едва заметно и вечером будет немного чаще касаться — одобряюще похлопывать по плечу или взлохмачивать волосы, прогоняя тоскливый страх. Человеку так важно верить, и за веру он пойдет куда угодно; туда, куда никогда не пошел бы даже за любовью.

Нет уж, раз Кот решил расти и становиться сильнее, то стоит не только тело тренировать, но и учиться доверять чужой силе и не находить лишних приключений на свою украшенную гибким хвостом пятую точку. Он дождется утра и, если Ши Мин не вернется к этому времени, пойдет прямо к Конну. Упрямый старик наверняка что-то придумает…

Тихий скрип за окном тут же приковал все внимание Кота. Шаги были легкими — веса в Ши Мине было немного, и двигался он почти бесшумно. Только вот зачем ему так старательно скрывать свое присутствие? Человек не крался даже, а скользил над побитой первыми холодами травой, как призрак.

Нахмурившись, Кот подобрался к стене и замер, прислушиваясь. Едва слышный звук множился, и вот уже шорох десятков шагов превратился в слитный шум. Значит, все-таки что-то случилось. Теперь пришли и за ним. Глупо было верить словам женщины, торгующей людьми.

Шаги. Несдержанное шумное дыхание прямо за дверью. Тихий лязг оружия у окна. Запах… Дурной, злой, смертельно опасный запах.

Зрачки Кота расползлись двумя чернильными пятнами и стянулись в точки. Пригнувшись, он перебежал к окну и едва заметным движением срезал горящий кончик фитиля. Дом погрузился в темноту, и только неверный звездный свет едва освещал окна, заставляя кошачьи глаза бликовать мрачной зеленью.

Дверь со скрипом отворилась. За окном мелькнула чья-то тень и тут же пропала.

— Малыш, выходи, — негромко позвал первый мужчина. В голосе его не было никакого страха, только немного настороженности да усталость. Кот ясно различил темный силуэт на фоне распахнутой двери — рассеянного света для него было достаточно.

— Внутри темно. Может, его и нет здесь? — предположил другой голос, куда ниже и грубее; замерший на пороге мужчина отмахнулся и жестом попросил молчать. Оглядев окруживших дом воинов, он в который раз подивился чрезмерной заботе Уны. На одного, пусть и нечеловеческого, но слабого мальчишку заставить его взять с собой десяток вояк? Раздраженно вздохнув, мужчина нырнул в темноту дверного проема, напоследок бросив:

— Свеча горела. Запалите факел. Не на ощупь же его…

На полуслове мужчина осекся и замер, вглядываясь во тьму перед собой.