Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Кристиан закончил читать свои запрещенные заклинания ровно в тот момент, когда вокруг не осталось ничего. Только одинокое здание академии и вымершее поле. Казалось даже небо начало умирать, окрасившись в темно-серый и темно-синий цвета. Весь красивый бесконечный и умиротворяющий лес превратился в бесконечную пустошь.

Поле битвы.

Кристиан куда-то делся в тот момент, когда мертвая безжизненная воронка призвала в этот мир нечто более ужасное, чем все, что встречалось до этого. Я узнала скорее ощущение, нежели что-либо увидела. Я наблюдала в этот момент за Басом, и меня поразило, как он держался. Да, он был подневольным, но он был готов к схватке, он… он…

Мерцающий отблеск, вспыхнувших небес и я вдруг заметила в его глазах нечто иное. Я не замечала этого раньше, не думаю, что он бы показал мне это когда-нибудь, если бы не обстоятельства. Но Бас был не готов к схватке. Не потому, что у него не хватит силы, дело было не в этом. Он ведь был простым парнем, подростком, которому жить и жить. У него были свои мечты, свои планы, стремления. Они все еще у него есть.

Но вопреки дикому желанию вырваться из этого ада, отправиться в мирное светлое будущее вслед за мечтой, его по принуждению заставляли здесь находиться. Он этого не хотел, все его нутро отчаянно сопротивлялось. Его тело было напряжено, он как будто пытался сбежать, исчезнуть, спрятаться.

Но у него был приказ. И вынужденное подчинение. Он ничего не мог сделать.

Когда в нашем мире наконец появился тот страшный Демон, что владел душой Баррэта, в глазах Баса я увидела обреченность. Не знаю, почему он был настолько уверен в том, что ему в этой схватке не выжить, но, с другой стороны — а почему он должен думать иначе? Рэйвин и остальные изначально были Воинами, им было проще, когда они стали Воронами. Но Бас был человеком, ему все это было чуждо до мозга костей.

Но выбора по-прежнему не было, Вороны готовились биться.

Но все изменилось, когда Демон привел за собой свою армию. Тысячи демонов.

В мгновения они заполонили собой все то мертвое пространство, которое высвободил для них Кристиан. Их численное превосходство было настолько очевидным, настолько невыносимым, что даже Свет над ними померк, погрузив все, что их окружало, в беспроглядную Тьму.

Конечно же, ни Бас, ни другие Вороны, такого не ожидали. У всех на лицах застыл испуг и удивление. Они смотрели в саму суть растущей в разные стороны Тьмы, не в силах объять одним взглядом все разом.

Обреченность встала неизбежным одиночеством в глазах Баса. Он приходил к осознанию, что этот мир для него закончился. Все закончилось. Он остался один против тех, кого ему не победить. Он принял неизбежное — свою смерть.

Тьма стала надвигаться, Бас и многие другие Вороны начали обретать свою боевую форму, их со всех сторон потихоньку начинали окутывать черные перья. Это был приказ, неизбежность, но не желание. Они этого никогда не хотели.

Одиночество стало таким резким, оно буквально окружило Баса со всех сторон. Какая-то безумная надежда все еще теплилась в его взгляде, но постепенно умирала, пока армия демонов приближалась волной Тьмы.

И вот Бас достигает абсолютной точки невозврата, той самой, когда последнее, на что можно было бы положиться, предает и уходит с пути главного врага, но вместо решительных действий Себастьян лишь закрывает глаза. Он не хочет этого больше видеть. Рабство сломило в нем Свет…

Свет. Что-то мелькнуло слегка заметным росчерком, чем-то похожим на душу Царя. Но это была не она.

Что-то светлое, пока едва различимое, внезапно легло на правое плечо Баса. Я ничего не понимала, а Бас… Я никогда не забуду это мгновение. Все его страхи, сомнения, боль, одиночество, словно развеялись по ветру. Его лицо озарила медленная, но уверенная улыбка. Надежда вернулась.

Черты Света обрели вполне конкретные формы, за спиной у Баса появился силуэт.

— Неужели ты думал, что я оставлю тебя одного, лучший друг? — С теплотой произнес Грэй.

А потом белоснежные крылья расправились у него за спиной, озарив Светом и Баса и нескольких Воронов вокруг. Только теперь я заметила еще искорки Света, которые сыпались с неба, словно звездопад. Достигая земли, они вспыхивали, словно фейерверки, и появлялись ангелы. Все новые и новые ангелы.

Буквально за пару минут армию Воронов разбавили Светом, вперед выступили и они, Воины света. От них исходил самый яркий Свет. Всего лишь за каких-то несколько минут на стороне Воронов заметно прибавилось. Присутствие ангелов сделало свое дело и усмирило волну беспокойства, которая тревогой легла на всех принудительных жертв этой будущей кровавой бойни.

Теперь Бас не сомневался, он улыбался, и я была за него спокойна, ведь Грэй был рядом с ним.

Наступила темнота. Я сначала никак не могла понять, почему картинки больше нет, но потом вдруг начала догадываться, что дело здесь вовсе не в картинке. Стало нестерпимо больно, а потом я, словно поднимаясь из глубины, услышала чей-то голос. Чей-то очень недовольный голос.

Образ сопоставился моментально.

— Вставай, — Шлепнула меня еще раз по щеке Скарлет и в этот раз я уже проснулась.

Сразу разлепить глаза я не смогла. Голова была словно налита свинцом, тело настолько вымоталось и износилось, как будто я была девяностолетней старушкой, готовой отойти за ту сторону жизни. Точно не проснуться. А надо. Особенно, когда будит Скарлет.

— Давай, Солэнклэр. Некогда мне тут с тобой, — Ругалась Скарлет.

Видимо, она считала, что подобная мотивация хорошо работает на тех, кто не может проснуться далеко не по своей воле. Ох, как же мне плохо…

Теперь картинки, которые я видела, пока лежала без чувств, начали возвращаться. Рядом никого не было, чтобы меня спасти. Была только я, потому что и Грэй, и Рэйвин бились.

Звуки сражения донеслись до меня случайно, как будто до этого ничего не происходило. Как будто кто-то внезапно просто включил их. Но осознание того, что там происходит, заставило меня все-таки прийти в себя.

Или, по крайней мере, постараться прийти в себя.

Разлепив глаза, я села и попыталась понять, почему моя комната кружится так, словно она внезапно стала барабаном стиральной машинки. Голова, как же мне нехорошо.

— Давай, Солэнклэр, — поторапливала Скар, в этот раз уже не так категорично меня ругая.

Похоже, по мне все-таки было видно, что я способна едва ли на попытку встать. А я ведь знала, к чему она ведет.

Кое-как водрузив меня на свое плечо, Скар потащила меня