Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

Лэнгли мне показался немного странным. Он жестом попросил меня оставить журналы на столе, сказав, что сам со всем разберется, потом почти отмахнулся от известия про течь. Что-то было не так, и я украдкой оглядывала кабинет, пытаясь понять, что именно.

Все как обычно, только порядка стало больше, но к этому я привыкла, как и прочие. Меньше в камине дров, что тоже объяснимо. Больше света, чем было при госпоже Рэндалл.

И только выходя из кабинета — к огромному облегчению Лэнгли — я догадалась, что было не так. Запах. Слишком знакомый запах. Не очень заметный, не надоедливый, тонкий и дорогой.

Запах духов Нэн Крэйг.

Глава семнадцатая

Мне должно было быть все равно. Какая разница? Допустим, Нэн я могу назвать подругой, но Лэнгли — директор Школы, даже исполняющий обязанности директора, сколько он еще здесь пробудет — до весны? Не дольше, вернется госпожа Рэндалл, он уедет, и я его никогда не увижу.

Но пока я дошла до своего коридора, сочла все доводы неубедительными. Как назвать чувство, которое подгрызало меня изнутри: обида? На что, на кого? Нелепость. Злость? Тем более нет. Злорадство, потому что Нэн было скучно и она решила развлечься — или Лэнгли решил? Но то, о чем не узнает госпожа Рэндалл, никому не повредит, а Кора Лидделл может сплетничать сколько ей влезет, и маловероятно, что кто-то ей расскажет о том, что Нэн Крэйг была в кабинете директора. Мы все там бывали, ну и что?

Так и не разобравшись в себе, я постояла, прислушалась к звукам Школы. Девочки готовились ко сну, преподаватели тоже, где-то в глубине дома что-то прибивал Фил, а быть может, и Арчи, и привычно выл в вытяжной трубе ветер.

Мысли перескочили на Арчи, и я задумалась уже о другом. Я так и не нашла книгу, причем я не помнила, чтобы что-то хоть раз пропало бесследно. Не здесь, мы все словно заперты в клетке, деваться нам некуда, да и кому может понадобиться какая-то книга? Тому же Филу на растопку. Спросить у него?

Нет, поморщилась я, если Фил отправил книгу в камин, то ни за что не признается. Я торчала посреди коридора — кажется, у меня начало это входить в привычку, — и увидела, как госпожа Джонсон медленно прошествовала к себе.

Она развлекла меня занятной историей про Новоявленную Веронику и странно завершила свой рассказ. Госпожа Коул озвучила мне другую версию, и сейчас лучшим выходом — чтобы не думать про Нэн и Лэнгли — мне показалось именно то, что я могу прояснить для себя эту тайну. Хотя бы эту для начала, если госпожа Джонсон не выгонит меня, потому что хочет спать или просто решит, что не моего ума это дело.

Я подошла к двери, уже закрытой, и осторожно постучала. Госпожа Джонсон откликнулась незамедлительно:

— Кого там черная сила носит? Ночь на дворе!

— Это я, госпожа Джонсон, — ответила я. — Можно к вам?

— А, Стефани, детка, — тут же оттаяла старуха, — кого я всегда рада видеть, заходи!

За своей спиной я услышала смешок Джулии, но мне даже не пришлось делать вид, что я не обратила на него никакого внимания.

Я за все время заходила к госпоже Джонсон пару раз и почему-то думала, что перед сном она должна молиться или читать «Жития», но она сидела в кресле и листала старый справочник по акушерству.

— Завтра дам этим бездарностям вот такое, — она потыкала в страницу. Я всмотрелась — какое-то предлежание, и мне это не говорило ровным счетом ни о чем. — Сложно, но каждая с таким столкнется, и никакая магия не поможет, только руки. Садись, детка, скрась унылый старушечий вечер.

Я села на краешек кровати, оправила юбку. Надо было с чего-то начать разговор.

— Вам приходилось принимать много родов?

— О-о! — глаза госпожи Джонсон загорелись. — Первые лет пять я пыталась считать младенцев, которые благодаря мне появились на свет. Нет ничего в этом мире прекраснее первого детского крика, может, только улыбка матери, берущей на руки свое дитя…

Она и сама начала улыбаться, а я подумала, что ей не хватает таких же влюбленных в акушерство студенток. Одна Мэдисон, но ее мало.

— Вы не скучаете по тем временам, когда были монахиней? Вы же и тогда были лекарницей?

Мне нужно было аккуратно вывести разговор на то, зачем я пришла. Госпожу Джонсон нелегко обмануть. Даже если бы мне удалось, она бы мне этого не простила, и меньше всего мне хотелось испортить с ней отношения. Не потому, что она могла навредить мне, просто мое уважение к ней было действительно неподдельным и искренним.

— Сколько раз из-за этого меня чуть не сделали расстригой, — закряхтела она и отложила книгу. — Мать-настоятельница так и грозилась выкинуть меня вон после каждых принятых родов. А я говорила — на то была воля Сущих, раз именно мне выпало привести в этот мир еще одну душу. А она назначала мне покаяние, карга старая, часами омывать оскверненные руки в благословенной воде.

Я закусила губу. Ненадолго.

— Но ведь сама Новоявленная Вероника была лекарницей? — спросила я, выражая живейшую заинтересованность. — А тогда правила были другие? Это было очень, очень давно?

Госпожа Джонсон наклонила голову, словно что-то припоминая. Она стала похожа на старую черепаху, высунувшую голову посмотреть, что творится вокруг. Потом она пригладила волосы, подалась вперед и очень доверительно мне сообщила:

— Правила устанавливают политики, детка. В те времена никто не слышал о Священном Собрании. Тогда лишь Сущие могли указывать Дщерям и Сынам своим свою волю. И двери монастырей всегда были открыты для тех, кто просил помощи.

— Я хотела прочитать про Новоявленную, — поделилась я, — но в «Житиях» про ее молодость ничего нет. — Как намекнуть, а лучше сказать прямо, что по поводу Новоявленной думает госпожа Коул? Старушка могла взревновать. Я не бралась предсказывать ее реакцию, но она считала себя непререкаемым авторитетом во всем, что касалось Священных Судеб и монашества, и у нее были на то причины. — Мне было так интересно, почему молодая и красивая аристократка решила посвятить себя Сущим… — И добавила: — Совсем как