Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

что лишняя минута в чужих траншеях – это смертельная опасность, и использовал ее с максимальной эффективностью. Им не требовалась еда или отдых, и это позволяло экономить время, главный ресурс штурмовых отрядов.

Сверившись со схемой, Дирк счел возможным сообщить своему отряду хорошие новости:

- Мы практически добрались до конечной точки. Метров через пятьдесят должны найти один из главных путей сообщения, уходящий вглубь обороны. И перекрыть его в глубину не меньше чем на двести метров.

- Сложновато будет без подмоги, господин унтер, - сказал Юльке, надевая шлем, скрывший его непослушные вихры и провал вместо глаза, - Мы не знаем, где Клейн и его уцелевшие пулеметы. Если они завязли на другом фланге…

Юльке не закончил, но и без того Дирк понимал, что имеет в виду гранатометчик. Удержать две сотни метров, и не второстепенной траншеи, а одной из главных магистралей внутри французских укреплений, имея пять мертвецов – задача практически безрассудная. Французы, сколь ни были бы они напуганы и разобщены, никогда не бросят на произвол подобный проход, имеющий сейчас важность стратегического. Без пулеметов им не удержать его. «Висельники», ждущие приказов Дирка, понимали это не хуже него самого.

- Трижды не умирают, - сказал он, надеясь, что голос звучит достаточно беззаботно, - И потом, нам не придется торчать там долго. Мы дождемся штальзаргов Кейзерлинга, эта линия под их ответственностью. Оставим их там, а сами пойдем дальше. Нас еще ждет штаб.

Дирку хотелось бы знать, куда подевались штальзарги, и способны ли они еще выполнять боевую задачу. Но делиться сомнениями с подчиненными – верный способ снизить боевой дух в штурмовой команде.

- Железо и тлен! – возвестил он, потрясая оружием.

И почувствовал, как становится легче в груди, когда «Висельники» ответили ему дружным ревом.

[1] (нем. Panzerbrecher) – средневековый граненый кинжал, предназначенный для пробивания доспехов.

[2] Сиамские сестры-близнецы Роза и Жозефа Блажек из Богемии (1878—1922).

[3] Neuer Mensch (нем.) – «Новый человек»

Глава 9

На свете живут всемогущие люди

и немощные, бедные и богатые,

но их трупы воняют одинаково.

Адольф Гитлер

К отмеченной на схеме точке они подошли через несколько минут, и Дирк с облегчением заметил, что укрепить ее соответствующим образом французы не удосужились. Вполне в духе безрассудных галльских петухов.

Вместо серьезной обороны в ключевой позиции «Висельники» обнаружили французское пехотное отделение при двух пулеметах. Солдаты были необычайно молоды, и форма на них сидела угловато, не успев схватиться по фигуре, дешевое сукно казалась твердым и скрипящим. Новобранцы, решил Дирк, подбираясь поближе, чтобы рассмотреть детали. Какой-нибудь свежесформированный батальон, выделенный из резерва тыла для участия в большом наступлении.

Известная практика.

Молодых солдат, не успевших толком нюхнуть пороха, направляют вторым или третьим эшелоном туда, где затевается что-то большое и жаркое. Наступая позади опытных частей, они учатся поддерживать их огнем и взаимодействовать с другими отрядами, при этом из-за меньшего риска смертность в их рядах не столь высока. Своего рода обкатка огнем, приучение к фронтовой жизни.

Должно быть, оборона уже трещала по всем швам, если удерживать эту точку поставили необстрелянных подростков. Конечно, два пулемета – сила и в неопытных руках, но это не та сила, которая способна была удержать пятерых «Висельников».

Некоторое время Дирк наблюдал за французами, прижавшись к земле. Его впечатления были верны – серьезного сопротивления здесь можно было не ожидать. Любой опытный фронтовик давно бы заметил его, эти же вели себя довольно беззаботно, да и несуразно. Вместо того, чтобы рассредоточиться небольшими группами, прикрывая друг друга и имея возможность сосредоточить огонь в любом направлении, они сгрудились у маленького чадящего костерка, грея озябшие руки и пыхтя самокрутками на взрослый манер. Лишь некоторые держали в руках винтовки, и по тому, как неловко они это делали, можно было подумать, что еще вчера они бегали с игрушечными. Пулеметные расчеты даже не пытались замаскировать свои позиции, то ли уповая на свою сокрушительную мощь, то ли просто не предполагая, сколь быстро может преодолеть десять метров открытого пространства человек, который умеет двигаться в траншеях. Единственное призвание которого – убивать до тех пор, пока не истек отпущенный ему самой Смертью срок.

Дирк подобрался достаточно близко, чтобы слышать обрывки разговоров и, хоть он не знал французского, это не мешало ему разобраться в картине. Голоса, полные нарочитой грубоватости, но еще звонкие, как у гимназистов, раскрасневшиеся лица и неестественный смех рассказали ему все необходимое. Французы говорили громко, курили не скрываясь, клали оружие на землю – в общем, делали все то, за что любой офицер, рассвирепев, отправил бы их всем отделением на гауптвахту. Но среди них не было видно ни одного опытного солдата. Просто сборище неоперившихся детей, которые считают, что все происходящее – часть увлекательной взрослой игры, в которой им наконец дозволено поучаствовать. Они прибыли сюда несколько дней назад и успели увидеть, как трусливые боши бегут под ударами французского огня, может даже сами успели поучаствовать в штурме.

Это было так естественно и приятно, видеть бегущего врага и сознавать собственную силу. Свист пуль, прежде пугающий, теперь казался им занятной мелодией, в которую их винтовки вразнобой вплетали собственные ноты. Они уже предвкушали завтрашний штурм, когда нерушимые пехотные цепи серо-синего цвета накатятся на германские позиции, и выжгут подчистую тех, кого еще недавно пощадил испепеляющий французский гнев. Никакой пощады грязным бошам! Никакого снисхождения. И каждый из них окончательно станет взрослым, окрасив алым штык своей винтовки. Об этом позже можно будет писать домой письмо, осторожно выбирая выражения, но в то же время бравируя, как бы нехотя припоминая жуткие подробности. Об этом можно будет рассказать девушке, юной Кларе или Элен, прибыв в отпуск в родные края, расправляя плечи и чувствуя, как обтягивает их уже порядком потрепанный мундир, в некоторых местах которого острым гвоздем воссозданы дырки от пуль. Об этом можно будет как бы случайно упомянуть в кафе, назло сердитому метрдотелю, прежде не пускавшему гимназистов за столик. О том, как здорово бежали боши, и как они падали, жалкие и беспомощные, когда пули били их между лопаток. О том, какой особенный на вкус был воздух в день французской победы…

Но вместо этого их ожидало совсем другое.

На рассвете в их сырой блиндаж, где пахло древесной