Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Я мог умереть тогда, задохнуться от дыма, попасть под огонь. Мог погибнуть от голода, когда из приюта сбежал, но я все еще был жив. И эта мысль не давала мне покоя. Потому что смерть никого не опускает просто так.

Я медленно поднялся по ступенькам. Пригладил ладонью волосы и позвонил в первую попавшуюся квартиру. Дело оставалось за малым – прикинуться другом младшего из Лавантов и узнать, куда они переехали. Вдох-выдох, улыбка на лицо. Стараться вести себя спокойнее.

Меня впустили с третьей попытки. Пожилая женщина, живущая на одной площадке с погорельцами. Она позвала выпить чаю, а потом трепалась слишком долго, но я покорно ждал и улыбался, иногда придумывал глупые истории из школьной жизни, вспоминая мнимую дружбу с Ником. Спустя полчаса она наконец выдала мне их новый адрес. В этот момент я подумал, что накопленных мною денег не хватит даже на билет. План созрел быстро. Я попросился в туалет и, пока хозяйка все еще сидела в гостиной, обшарил карманы и вытащил из сумки кошелек.

На следующий день я несся сквозь Лондон во весь опор, потому что меня искали. Полицейские наложили портрет вора на мою характеристику из приюта, и теперь у меня на хвосте был весь чертов Скотланд Ярд. Я прятался в подвалах, обходил стороной центральные улицы, залезал на крыши, чтобы переждать время до отправления поезда, но не рассчитал, что старуха выдаст полиции место, о котором я так усердно расспрашивал.

Меня взяли на вокзале.

Привезли куда-то в глушь и бросили в закрытой комнате ждать.

«Военная академия? Вы уверены? Лучше уж Эдмундс, чем тюрьма», – услышал я по ту сторону двери. Спустя секунду она распахнулась, впуская высокого статного мужчину. Максфилд, черт бы его побрал, уже тогда вёл себя нетипично. Он вывел меня на улицу и оставил. Беглого преступника. Кто так делает, вообще?

Даже бежать расхотелось, ей богу.

Единственная фраза, которую полковник мне тогда сказал, была: «С нами поедет моя дочь. Тронешь хоть пальцем – убью». И поэтому самое первое, что я сделал, оказавшись рядом с ней на заднем сидении машины, – взял за руку. На удивление, Виола не выдернула ладонь, а наоборот, так крепко схватила меня, что освободиться я смог бы разве что сломав собственное запястье.

– Ну и куда мы двигаем теперь? – спросил я не без доли энтузиазма в голосе.

– Понятия не имею, – ответила она, упрямо глядя в окно. Она не задавала вопросы, не пялилась на меня любопытным взглядом, не отшатнулась, брезгливо поморщившись. Словно мы были друзьями многие годы.

По правде говоря, я не нуждался в друзьях, тем более таких. Да, её присутствие было приятным, хоть и бесполезным, но она так напоминала мне Лор, что сопротивляться я не мог. Это потом меня на ней так переклинило, что не собрать, но сейчас не об этом.

Уже не в первый раз я покидал Лондон, но место, куда привёз меня полковник, оказалось настолько не похожим на стандартные приюты, что, вылезая из машины, я даже споткнулся, засмотревшись. Эдмундс напоминал средневековый замок. Тут же захотелось побродить по здешним каменным коридорам, заглянуть в подвалы. Наверняка и учиться здесь не так уныло. Я обернулся, чтоб поделиться восторгом с Виолой, но тут же одернул себя. Я здесь ненадолго. И так тонну времени потерял, пока мотался по детским домам.

На пару недель подойдет, чтобы восстановить силы, поднакопить денег, если здесь есть, у кого отнять, и отправиться дальше. Нельзя сбиваться с цели.

– Шевелись, Ламм, – рявкнул полковник, и я поплёлся за ним следом.

Меня оформили на редкость для таких мест быстро. Конфисковали все вещи, выдали комплект казенной формы, грубые ботинки и туалетный набор, предупредив, что отныне я стал собственностью Эдмундса. Черта с два. Собственностью.

А потом отправили осваиваться, словно привезли в подростковый лагерь. Песни под костёр распевать.

Я устало вздохнул, заранее предполагая, что и здесь придётся свое лидерство отстаивать, – мне, разумеется, не привыкать, но это тебе не обычный приют для брошенок, – и поплелся искать собственную спальню. Спустился вниз, прошёл пару пустых залов, удивляясь, куда все подевались, лишь единицы слонялись в коридоре, пока не услышал шум.

Я пошел на звук голосов, которые становились все громче. Подошёл ближе. Из-за смеха и толпы я не смог ничего разобрать, а уже через секунду дочка полковника пронеслась мимо, чуть не сбив меня с ног.

Зато всего одно слово буквально опрокинуло меня на лопатки.

– Лавант! – крикнул кто-то. Второй расхохотался и присвистнул. – Посмотри, как Ник ее осадил!

Чертов прекрасный Эдмундс! Разве бывают такие совпадения?

Долгие месяцы я мечтал взглянуть ему в глаза. И вот он стоял напротив и ухмылялся. И тогда я понял, что в жизни не бывает случайностей. Потому что смерть никого не опускает просто так.

Раньше я ничего не знал о смерти, теперь же стал ее орудием. Хотел я или нет, она уже поселилась внутри, скуля и раздирая мою душу когтями. И пока я не выпущу ее на волю, она не даст мне жить дальше.

Оставалась только одна преграда, не позволяющая мне сделать то, что я задумал.

Виола.

От одного ее присутствия смерть успокаивалась, на время засыпала, как будто эта девчонка могла влиять на нее каким-то фантастическим образом.

Теплая, нежная, живая, а самое главное, только моя. Мне хотелось обнять ее и не отпускать ни на минуту, потому что только рядом с ней внутри затягивалась желающая мести чернота. Ей хотелось рассказать обо всем, но я не мог. Потому что даже у Виолы не могло найтись ответа, как не сойти с ума в одиночестве. Как перестать задыхаться в закрытой комнате. Не вскакивать от каждого щелчка зажигалки.

Так прошло лето.

Мне удавалось сохранять хладнокровие, ровно до того дня, пока Виола не уехала. И держать меня на плаву оказалось некому.

Второй отряд спал.

Стрелки часов перевалили за полночь.

Дежурный по удачному «совпадению» отсутствовал.

А я стоял с занесённым над горлом Ника ножом.

Его собственным проклятым ножом, и не мог сделать этого.

Неправильно. Всё должно быть не так! 

По спине побежал холодный пот.

Он заслуживает смерти! Заслуживает!

Глупая слеза скатилась к подбородку, руки задрожали.

Надо было уйти, сбежать, пока не поздно. Ну же, давай!

Я опустил руку, смаргивая слезы, которые уже полностью