Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

профиль, мерцающие зеленью глаза, и поражался, с какой лёгкостью тащит его довольно тяжёлое тело на своём плече этот с виду хрупкий мальчик. Тот отвечал лишь изредка, так же холодно и отстранённо, и смысл его ответов сводился к тому, что он не ищет новых знакомств, и общение с маркизом ему неинтересно. Лишь прощаясь у ворот замка, куда наотрез отказался войти, он сказал, что, может быть, и заглянет как-нибудь вечерком в городской дом маркиза. И уже на следующий день, ещё не оправившись от последствий падения с лошади, маркиз де Вард поехал в Сен-Марко ждать визита своего нового друга.

Хуан появлялся лишь в темноте, когда долгая ночь опускалась на город, и многочисленная прислуга в богатом доме на Королевской площади расползалась по своим комнатушкам. Он не любил шума и излишнего внимания, держался в тени, ему нравилось греться у камина, устроившись в удобном кресле, когда отсветы огня озаряли его странное лицо и плясали в глубине зрачков. Маркиз в такие минуты смотрел на него, не отрываясь, и думал о том, что за дух забрёл в его одинокий дом. Он слушал завораживающий своим звучанием мягкий голос гостя, рассказывающий ему бесконечные и странные истории иного мира. И эти рассказы ещё больше околдовывали его, пленяя своей страстью и печалью. Он словно наяву видел прекрасных и самоотверженных воинов со странными именами, как две капли воды похожих на Хуана, в итоге всегда погибавших от рук безжалостных врагов или безумного тирана, и над ними рыдали безутешные красавицы с чёрными косами и глазами, похожими на листья ивы. Каждый раз поражаясь столь грустному финалу очередного рассказа, маркиз не мог сдержать слёз, и на следующий день был словно больной, ожидая нового визита Хуана, который мог и не явиться, поскольку никогда ничего не обещал.

Маркиз де Вард чувствовал, что с ним происходит что-то странное. Он не узнавал себя, понимая, что всё больше попадает в зависимость к странному золотому юноше, как он звал про себя Хуана. Он уже не мыслил себе жизни без него и то, что однажды тот может исчезнуть навсегда, внушало ему ужас. Он мучительно искал способ удержать его возле себя, и не находил его. Хуан не прикасался к деньгам и с презрением отказывался от дорогих подарков, его не интересовали связи, слава и власть. Он появлялся ниоткуда и уходил в никуда, ничего не рассказывая о себе. Его раздражали несмелые упрёки в равнодушии и не трогали заверения в вечной дружбе. Он был как волна, которая накатывает и уходит от берега по своей воле, приводя в отчаяние маркиза де Варда, привыкшего всегда всё держать под контролем. И однажды случилось то, чего он так боялся.

Явившись, как всегда, в тёмное время суток, Хуан устроился в кресле у камина и, задумчиво вертя в пальцах тонкий метательный нож с золотой насечкой, сообщил:

— Я пришёл, чтоб попрощаться. Я больше не приду. И не вздумай просить меня остаться и упрекать в каких-либо грехах. Это бесполезно. Мне неинтересно… Я прихожу, рассказываю тебе истории, а ты сидишь в углу и таращишься на меня с открытым ртом. Что мне в этом? Я, кажется, дарю тебе радость своими визитами, но сам не получаю ничего взамен.

— Но ведь ты отказываешься от денег! — в отчаянии воскликнул маркиз, заворожённо глядя, как пляшут рыжие искры на алмазных гранях тонкого клинка в длинных бледных пальцах.

— Что такое деньги? — задумчиво спросил Хуан. — Это всего лишь обезличенный металл, отлитый в монеты. Их много, так много, что едва не каждый в этом городе владеет таким сокровищем. Зачем мне то, что я могу получить от любого другого? Чем ты лучше них, если не можешь дать мне ничего, что не могли бы дать они?

— Я дарил тебе подарки, сделанные на заказ, — напомнил де Вард, — и золотой пояс, отделанный яшмой, и пару чеканных кубков с рубиновой отделкой, и браслет, украшенный сапфирами. Ты всё отверг!

— Всё тот же металл в другой форме. Скучно! И эти камни… Извлеки их из оправы, и подобных им немало найдётся в этом городе! В итоге всё то же — ненужные предметы, которые ты ценишь за то, что они сделаны из золота, потому что здесь оно считается дорогим, и отделаны минералами, извлечёнными из пыли и грязи. Что необычного во всём этом? Если ты пытаешься подкупить меня, то лучше отдай это менестрелям, которые с радостью будут петь тебе по первому твоему требованию всё, что ты им прикажешь. Разве не понятно, что чем-то заурядным можно оплатить только заурядное? Я не упрекаю тебя в неблагодарности. Я знаю, что ты и сам не слишком отличаешься от других владельцев золота и минералов, ты просто не можешь быть иным, и потому меня не привлекаешь. И я ухожу.

— И больше не вернёшься? — ужаснулся маркиз.

— Зачем мне возвращаться? Говорю ж, мне скучно!

Хуан поднялся, и маркиз поспешно схватил его за руку.

— Я знаю, что тебя заинтересует, — быстро заговорил он. — Пусть это лишь камень, извлечённый из земли, но такого камня нет больше ни у кого! Я хотел подарить его королю, чтоб вернуться ко двору, но твоё расположение мне важнее, чем милости этого несносного мальчишки! Послушай, скоро мне привезут великолепный изумруд размером с голубиное яйцо, чистый, как вода в ручье, и зелёный, как луговая трава. Девяносто шесть граней без мельчайшего изъяна! Подумай, мой дорогой, как будет смотреться этот камень на твоей груди, подчёркивая благородную зелень твоих глаз!

— С голубиное яйцо? — уточнил Хуан. — И где ж ты возьмёшь такое чудо?

— Я уже велел выкупить его для меня, отправил в Гарц купца Пессона, он мастер доставать то, что никто достать не может. Я дал ему столько золота, что…

— Подробности меня не интересуют, — оборвал его Хуан. — Значит, Пессон… Ладно, так и быть, пока я останусь. А ты не забудь, что обещал мне. Если этот камень так хорош, как ты говоришь, то, может быть, я и сочту его достойной платой за время, потраченное на тебя.

— Вот и ладно, — обрадовано произнёс маркиз. — А теперь сядь! Я приготовил для тебя изысканные угощения и вино из розовых лепестков, очень редкое и дорогое. Одна бутылка этого вина стоит столько же… Нет, нет, я знаю, что тебя это не интересует. Садись. Вот так, — произнёс он, после того, как юноша с видимой неохотой опустился в кресло. — Ты так красив, Хуан. Я никогда не видел людей, подобных тебе! А, может, ты и не человек?