Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

энферу и Деллану о твоей роли в этой истории. Я обещаю, что скажу Ликару о том, что Адалина была ни в чём не виновата, хотя подозреваю, что он об этом и так знает. Но сможет ли твой брат приехать в луар на службу после твоих интриг, решать буду не я. Мне жаль, что я невольно причинил столько горя вашей семье, я прошу у вас прощения. И это всё, что я хотел тебе сказать.

Он направился к дверям, но потом снова обернулся.

— Это ты подослала ко мне наёмного убийцу?

Она мрачно взглянула на него.

— Нет. Я же сказала тебе, что хотела разрушить твою жизнь, и только поняв, что ты раскрыл нас, решила тебя убить. Так что я — не единственный твой враг. Надеюсь тот, кто подослал к тебе убийцу, однажды всё-таки добьётся своей цели.

Он усмехнулся.

— Если ему снова не помешает кто-то, кто хранит меня. Быть может с Небес?

Следующим светлым утром большой отряд хорошо вооружённых рыцарей, окруживший окованную полосами железа тюремную карету, во главе которого ехали барон де Сегюр и кавалер Феррат, покинул Сен-Марко и по наезженному тракту отправился в луар Синего Грифона. Прошло ещё две недели, и тот же отряд, но без Феррата снова проследовал через ворота и двинулся по Королевской улице в сторону дворца.

Марк де Сегюр удовлетворённый тем, что исполнил свою миссию точно в соответствии с инструкциями графа Раймунда, тем не менее, не спешил явиться к нему для доклада. Он устал от долгого перехода, ему хотелось обнять жену, помыться и нормально поесть и уж потом, сменив запылённую дорожную одежду на дорогой наряд придворного, предстать перед главой тайной полиции.

Потому, подъехав к рыночной площади, где стоял его дом, он махнул рукой капитану охраны и свернул туда, где ветер покачивал фонарь на витом кронштейне, висевший над его дверями. За ним поехали и оба оруженосца, предвкушавшие сытный обед и сон в своих постелях.

Мадлен встретила мужа радостным щебетанием, спеша рассказать ему о том, что произошло в его отсутствие. Он краем уха слушал, что Иоланда Делвин-Элидир порекомендовала ей надёжного человека на место мажордома, кухарка раздобыла где-то рецепт какого-то исключительно вкусного пирога, от которого все в восторге, а граф Блуа прислал им полдюжины фазанов, потому что охота удалась, а Катарина совершенно не представляет, что делать с таким количеством дичи.

С улыбкой осматривая снова ставший таким милым и уютным холл, Марк вдруг увидел, что на ступеньках лестницы сидит Валентин и держит на коленях что-то белое.

— Что это у тебя? — заинтересовался Марк, подошёл к нему и, присев рядом, взял в руки маленького щенка с висячими ушками.

— Ты знаешь, это очень странно! — воскликнула Мадлен. — Буквально вчера Модестайн нашёл этого малыша на крыльце нашего дома. Я бы решила, что его просто подкинули нам, но дело в том, что он сидел в очень красивой ажурной корзинке на подстилке с кружевной оборочкой. А ручка корзинки была обвита шёлковой лентой и украшена цветами. И щенок выглядит довольно необычно.

— Ещё бы! — воскликнул Марк, внимательно осмотрев толстого и сонного собачьего малыша. — Это королевский волкодав, причем белые волкодавы встречаются крайне редко. В королевском дворце только три таких: Роло короля Ричарда и два его сына на псарне. Я слышал, что ещё два живут у Вайолета, и одного недавно купил Анри Раймунд, вызвав у графа приступ раздражения, когда тот узнал о цене, которую он заплатил за это чудо.

— Значит, он очень дорогой? — удивилась Мадлен, озабочено взглянув на щенка. — И кто ж оставил его у наших дверей?

— Кто-то, кто благодарен Валентину за то, что он позаботился о другом щенке.

— Хозяин того белого найдёныша?

— Скорее, хозяйка, — усмехнулся Марк и, заметив удивлённый взгляд жены, пояснил: — Вряд ли рыцарь стал бы украшать корзинку для щенка лентами и цветами.

— Пожалуй, — согласилась она. — И ты не знаешь кто это?

Она с любопытством взглянула на мужа, но тот только покачал головой и, вернул Валентину его маленькое белое сокровище.

Дело о королевском изумруде

1

Маркиз де Вард не был вассалом Сен-Марко, он был другом детства короля Ричарда. Его богатая семья, древний род и обширные земли на востоке от столицы придавали ему не меньшую значимость при дворе, чем то особое положение, которое он занимал при Ричарде. Он пользовался влиянием и при этом оставался независимым игроком возле трона. Ему не нужно было подобно виконту Монтре и его приятелям идти на сделки с собственной совестью, выполняя приказы короля. Он не умел устраивать праздники и не потакал порокам Ричарда, которые были ему хорошо известны. Для этого возле короля всегда крутились мелкие шавки, получавшие из его рук лакомые куски, и которых он мог при случае прогнать пинком. Ричарду нужны были друзья иного рода: те, с кем он мог упражняться на мечах и честно соперничать на турнирах, кто выслушивал его излияния, хороня их в тайных убежищах своего сердца, те, кто стоял возле его трона, подобно мраморным колоннам, поддерживая величие его короны и не обращая внимание на толпящуюся у их подножия толпу шутов.

Именно так и воспринимал себя маркиз де Вард, уже немолодой, но всё ещё сильный и красивый мужчина, выросший и возмужавший при дворе королей Сен-Марко. Он был когда-то привезён во дворец по приказу короля Франциска и представлен его младшему сыну с тем, чтоб стать его другом. Детские игры с Ричардом, юношеские состязания и лёгкое соперничество в молодые годы научили его чувствовать настроение и тайные устремления принца, вовремя уступать ему победу, чтоб привязать к своему сердцу и укрепить уверенность Ричарда в собственных силах, потакать его тайным желаниям и поддерживать неуёмную жажду власти, которая однажды всё-таки привела его, младшего сына короля, на трон. И маркиз де Вард был совершенно уверен, что и его заслуга была в том, что однажды его друг детства возложил на свои каштановые кудри королевский венец. Он встал рядом с ним, гордо держа свой меч в знак верности, но не подчинения. Он не просил подарков и милостей, хотя и принимал их, если королю угодно было одарить своего дорогого Луи. Ведь это его он звал, пресытившись ярким балаганом и скабрёзными шутками своей новой свиты, это его меч он считал достойным сразится с королевским мечом, именно его он желал видеть скачущим рядом с ним на охоте и в военном походе. Он не вмешивался в дела