Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

решетку стен, заставляя сам металл мягко фосфоресцировать теплым, болотно-янтарным оттенком. Между полом, стенами и потолком не было четких границ, они плавно изгибались, перетекая друг в друга, и в итоге пространство напоминало внутренность раковины гигантского моллюска. У Трооста это даже вызвало легкое головокружение — мозг поначалу отказывался определять, где верх, а где низ.

Ни одного знакомого предмета мебели, ни одного понятного прибора — хотя приборов вокруг хватало. Металл, керамика, пластик и стекло сплетались в совершенно неожиданных, причудливых комбинациях. Никаких экранов, кнопок, сенсоров. В стене зияло углубление, заполненное мутной, колышущейся жидкостью, в которой плавали керамические шестеренки неестественной формы. Они беззвучно вращались, иногда сцепляясь зубцами, похожими на рыбьи хребты. Справа же была вогнутая полоса пористого металла, из которой вырывались струйки пара, складывающиеся в рисунок какой-то звездной системы.

Страшно не было. Но было очень… чуждо. Из всех ксеносов, с которыми встречался Троост, еще более чуждыми были разве что архонты.

Представители же этой цивилизации… что ж, они по крайней мере материальны.

Оный представитель тем временем как раз появился. Посреди спиральной комнаты вырос цилиндрический колодец, внутри которого завихрился сгусток черной субстанции, испещренный сеткой алых капилляров. Одно мгновение он висел в воздухе, а потом резко осел, став похож на огромный гриб-трутовик из матового черного стекла.

Но и это продлилось всего секунду, а потом у гриба выросли ноги и руки, появилась голова — и к Троосту шагнул человек.

Очень похожий на самого Трооста. Тоже высокий, плотный, с большим животом, гривой каштановых волос и пышной бородой. Однако черты лица отличались, отличался и цвет глаз — вместо ярко-голубых очень блеклые, почти белые. Вместо желтого комбинезона тело покрывало нечто вроде римской тоги.

В первый момент Троост не понял, что ему кажется странным в этом… человеке. Потом сообразил — чересчур правильная внешность. Да, именно чересчур правильная. Внешность даже самого красивого человека полна мельчайших недостатков. Микроскопические ямки, неровности, рытвинки, морщинки, чуть заметные прыщики, волоски, родинки. Мы не замечаем эти крошечные недостатки, не обращаем на них внимания, но когда их нет совсем, человек становится похож на манекен, фарфоровую куклу.

Именно такой «куклой» и выглядел хозяин этой станции.

Ксенос остановился в трех шагах от Трооста, склонил голову к плечу — слишком плавно, словно там был шарнир — и раскрыл рот. Вместо связной речи из гортани вырвался хаотичный набор звуков: щелчки, шипение, обрывки слогов, похожие на искаженные фонемы нечеловеческих языков, перемешанные с низкой вибрацией, от которой заныли зубы.

А потом, глядя прямо в глаза Троосту, существо вдруг отчетливо и с той же жуткой механической правильностью произнесло на всеземном:

— Ты неточно. Повреждение. Исправить.

Губы двигались несинхронно со звуком — будто кто-то накладывал чужую голосовую дорожку на плохо смоделированную анимацию. Но Троост не успел об этом задуматься, потому что ксенос резко распух во все стороны, взвихрился черным облаком — и снова собрался, но теперь в совершенно другую, абсолютно нечеловеческую форму.

Нижняя часть тела вытянутая, сегментированная, как у гигантского червя, покрытого блестящей черной кожей. Верхняя часть — относительно антропоморфная, есть плечи и длинные искривленные руки с острыми когтистыми пальцами. Грудная клетка словно лишена мышц, кожа натянута прямо поверх ребер, а из спины тянутся четыре пары отростков, похожие на шипастые щупальца. Голова вытянутая в затылочной части, без носа и рта, только с парой узких глаз без зрачков.

Возможно, другой человек испугался бы этого существа, явившегося будто из ночного кошмара. Но Маартен Троост бывал на шестидесяти двух… теперь уже шестидесяти трех экзопланетах, большая их часть была живыми, и он навидался самых невероятных жизнеформ. Так что он остался спокоен…

…Даже когда монстр принялся резать его живьем.

Он схватил Трооста, вскинул кверху, как тряпичную куклу, а спинные отростки принялись с невероятной скоростью вонзаться в землянина, кромсая его на части.

Конечно, в первый момент Троост испугался. Это было безумно страшно. Но он тут же понял, что боль исчезла совсем, а ничего плохого с ним не происходит. Более того — увидев, что происходит с его ногами, он убедился, что его не режут, а оперируют.

Это было удивительное зрелище. Спинные отростки ксеноса вихрились с невероятной скоростью. Одни выхватывали светящиеся инструменты из стенных ниш, другие сами превращались в разные инструменты. Процедура продлилась считаные минуты — и ноги Трооста стали выглядеть гораздо лучше. Ксенос собрал вместе обломки костей, склеил мышцы, буквально «намазал» поверх них кожу, впрыснул что-то Троосту прямо в позвоночник и вернул на ложе. После этого он снова стал «фарфоровой куклой» и произнес:

— Отдых. Сон. Уходить. Не быть.

Вслед за этим он отступил к цилиндрическому колодцу, взвихрился черным сгустком и исчез. Через несколько секунд свет погас, и Троост остался в одиночестве. Какое-то время он лежал неподвижно, а потом его сморил сон.

…Проснувшись, Троост снова не сразу вспомнил, где находится. Голову словно набили ватой. Он моргнул, приподнялся на локтях и с некоторым запозданием осознал, что может двигаться. Ноги… выглядели почти здоровыми. Остались только бледные рубцы, покрывающие все тело мелкой сеточкой.

На зверолове не было ни клочка одежды, все приборы, инструменты и оружие тоже исчезли, но усевшись и повернувшись, он увидел, что все сложено в овальной нише в стене. А повернувшись в другую сторону — увидел хозяина станции.

Сейчас тот не выглядел ни «фарфоровой куклой», ни монстром из кошмарного сна. Тело осталось вытянутым, но нижняя часть стала похожа на раскинувшийся по полу длинный плащ. Сегменты сгладились, кожа из черной и блестящей стала матовой, серо-бежевой. Верхняя же часть заметно очеловечилась — когти исчезли, спинные отростки обернулись растущими из затылка мягкими гибкими лентами, на туловище появились соски и пупок, а на лице — большие спокойные глаза и линия… не рта, нет. Неглубокой впадинки, явно призванной обозначать рот.

Углы этого «рта» как раз изогнулись, и ксенос произнес/ла куда более естественным голосом, чем прежде:

— Привет. Наше имя — Мохеше. Твое имя?..

— Маартен, — слабым голосом ответил Троост.

— Маартен. Говори слова, Маартен. Думай слова.

Ленты за спиной ксеноса всколыхнулись, из полосы пористого металла вырвалась новая струя пара, а рядом выросло что-то вроде экрана. На нем стали мелькать образы, появляться самые разные изображения. Сначала — сам Троост, его части тела, одежда, вещи из карманов. Потом — геометрические объекты, цвета, действия, физические свойства, пространственные отношения, местоимения и числа, времена и состояния. Красный шар и