Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

— Он не причинит тебе вреда.

— Откуда ты знаешь? — Я встала. Голос сорвался. — Откуда ты знаешь, что он не сделает то, что должен? Он — главнокомандующий даверсов! Он охотился за мной! За объектом «Кайра»! За той самой девушкой, которую весь Совет приказал найти! А я — это я! Я — объект «Кайра»! Я — та, за кем он охотился!

Тишина.

Альма уронила половник. Металл грохнул о пол, звякнул, покатился. Она стояла неподвижно, глядя на меня. Её лицо было белым.

Кейн замер. Его глаза расширились. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Ты... — начал он. И замолчал.

Он не мог найти слов. Второй раз за сутки. Сначала ребёнок. Теперь это.

Я смотрела на них. На их лица. На шок в глазах. На то, как они пытались переварить то, что я только что сказала.

— Теперь вы знаете, — сказала я. Голос был хриплым. — Теперь вы знаете, кто я. И теперь вы понимаете, почему я не могу ему сказать. Потому что если он узнает — он сделает то, что должен. И я не хочу знать, что это будет.

Я повернулась и вышла из столовой. Не оглядываясь.

---

В коридоре я остановилась. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.

Я сказала это. Я сказала им. На эмоциях. Потому что не могла больше молчать.

Теперь они знают.

Я открыла глаза и пошла в свою каюту. Села на койку, обхватила колени руками. Смотрела в стену и не видела её.

Завтра будет станция. Завтра будет новый день.

А сегодня — тишина.

И страх, который я не могу победить.

ГЛАВА 70: ТИШИНА НА СТАНЦИИ

От имени Кейна

---

Станция «Тишина» встретила нас тишиной.

Она оправдывала своё название — старая, полузаброшенная, затерянная в астероидном поясе Ксилена. Когда-то здесь был перевалочный пункт для старателей, потом — контрабандистов. Теперь — просто ржавая коробка, где можно затеряться на несколько дней. Здесь не было патрулей. Не было вопросов. Только гул генераторов и запах старого металла.

Мы причалили к единственному работающему доку. Сера вышла первой, Альма — следом. Я видел, как они переглянулись. Как Альма взяла её за руку — на секунду, едва заметно. Жест поддержки, который говорил больше, чем любые слова.

— Запчасти, — сказала Сера. — Топливо. Еда. Я проверю рынок. Ты — заправку.

Она посмотрела на меня.

— Я займусь кораблём, — сказал я.

Они ушли. Я остался один у трапа, глядя, как их фигуры исчезают в полумраке коридора.

Я ждал. Пять минут. Десять. Убедился, что они не вернутся. Потом перевёл дыхание и пошёл в сторону технического сектора.

---

Я нашёл его в подсобке — крильта, техника. Он возился с панелью, даже не обернулся, когда я вошёл. Наверное, думал, что я — кто-то из своих, очередной пьяный грузчик.

Я ударил быстро. Беззвучно. Точно в основание черепа — удар, от которого он обмяк раньше, чем понял, что происходит. Я подхватил его тело, чтобы оно не рухнуло на пол с грохотом.

Обыскал карманы. Нашёл коммуникатор — старый, потёртый, но рабочий. Ещё несколько кредитных чипов. Сунул деньги ему обратно в карман — не из жалости, а чтобы не оставлять следов. Пьяный техник, потерявший сознание, — не редкость на таких станциях. С деньгами при нём — просто несчастный случай. Его найдут через пару часов. Он ничего не вспомнит. И никто не свяжет это с нами.

Коммуникатор был чистым. Без привязки к системе станции. Идеально.

Я вышел в дальний конец коридора, где камеры не работали годами. Прислонился к холодной стене. Нашёл номер. Написал коротко:

«Ксилен. Станция "Тишина". Док 3. Задержу на 7 дней. Она не знает. Жду».

Ответ пришёл через минуту:

«Принял. Иду по следу. Не спугни».

Я убрал коммуникатор. Всё. Он знает, где мы. Теперь его задача — догнать. Моя задача — держать её здесь.

Я вернулся к кораблю. Открыл панель двигателя. Посмотрел на проводку.

Я не был техником, но годы войны научили меня, как вывести из строя корабль так, чтобы это выглядело как износ. Охлаждение. Легче всего. Пережать трубку — и система начнёт греться. Не смертельно. Но полететь нельзя. Двигатель — подклинить один из клапанов, чтобы он давал сбой через несколько часов работы. Я работал быстро. Аккуратно. Без следов.

Когда я закончил, закрыл панель и отошёл.

---

Они вернулись через час. Сера шла медленно, её лицо было бледным. Альма — рядом, с сумками. Я видел, как Сера прижимает руку к животу — неосознанно, рефлекторно. Она сама этого не замечала. Но я замечал.

— Всё готово? — спросила она.

— Почти, — ответил я. — Проблема с охлаждением. Придётся задержаться на несколько дней.

Она посмотрела на меня. В её глазах была усталость. И настороженность.

— На сколько?

— Дня на три-четыре. Может, больше. Нужно разобраться.

Она помолчала. Я видел, как она считает в уме. Как оценивает риски. Потом кивнула.

— Хорошо.

Она прошла мимо меня к трапу. Альма остановилась на секунду, посмотрела на меня. В её глазах было любопытство. И подозрение. Она ничего не сказала, но я видел — она заметила что-то. Может быть, то, как я стоял. Может быть, то, как я смотрел на двигатель. Она — техник. Она чувствует корабль так же, как я чувствую поле боя.

Она пошла за Серой.

Я остался у трапа.

---

На следующее утро Альма нашла меня в машинном отделении.

Она вошла без стука, с планшетом в руках. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным огнём.

— Это ты сделал, — сказала она. Не спросила. Констатировала.

Я медленно выпрямился. Посмотрел на неё.

— Что сделал?

— Охлаждение. Износ двигателя. Я проверила системы. Это не случайность.

Она шагнула ближе. Её голос стал тише, но твёрже.

— Ты саботировал корабль. Зачем?

Я смотрел на неё. Она — техник. Она разберётся. Она уже разобралась. Теперь я должен был сказать ей правду. Не всю. Но достаточно.

— Ты видишь, что происходит? — сказал я тихо. — Она на эмоциях. Она не думает. Она просто бежит. Если она уйдёт сейчас — она попадёт прямиком в руки Авдеев.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, — сказал я. — Вейл в соседнем секторе. Он идёт по её следу. Если