Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

Я дал ей пространство.

На третий день я написал: «Мы можем поговорить?»

Прочитано. Молчание.

«Сера, я понимаю, что ты злишься. Но нам нужно поговорить».

Прочитано. Тишина.

Я позвонил. Сброшено. Даже гудка не дала.

Я смотрел на экран коммуникатора, и внутри закипала глухая, холодная злость.

Я понимал, почему она молчит. Понимал её страх. Понимал, что она боится, что я поймаю её, что я сделаю то, что должен, что она для меня была просто игрой. Я понимал всё это. Я даже уважал её за то, что она защищается так, как умеет.

Но это не отменяло факта: она врала мне. Четыре дня. Каждый разговор. Каждый взгляд. Она знала, кто она, и она позволила мне думать, что я просто провожу время с контрабандисткой. А я доверился ей. Сделал то, что не делал уже очень давно — позволил себе быть просто мужчиной рядом с женщиной, которая мне нравится.

И она не нашла в себе сил сказать мне правду.

Теперь она игнорирует меня. Не потому что я ей безразличен — потому что она боится. Но от этого не легче. Я дал ей шанс. Дал ей три дня. Три сообщения. Один звонок. Она даже не удосужилась ответить.

Она спряталась.

И это злило больше всего. Не то, что она солгала. Я сам не говорил ей правду о себе. Мы квиты. А то, что она даже не дала мне возможности объясниться. Просто закрылась и ушла в тишину. Как будто меня не существует. Как будто наши четыре дня ничего не значили.

Я убрал коммуникатор. Она не ответит. Пока. Может быть, никогда. Но это не значит, что я перестану пытаться. Я просто перестану ждать, пока она решит мне ответить.

---

Я переключился на другие дела. Авдеи активизировались.

— Что у нас по эфиру? — спросил я, заходя в рубку.

— Перехвачены обрывки, — ответил оператор. — Станция «Прима». Сообщение о двух убитых Авдеях. Женщина. Скрылась на корабле «Серая Муза».

Я замер.

«Серая Муза». Её корабль.

— Покажи.

Двое Авдеев, опытные бойцы. Оба убиты точечными ударами. Техника — чистая, выверенная. Почерк Наставника Вейла.

Я усмехнулся. Она использовала его технику против его людей.

— Погоня, — сказал оператор. — Эскадрилья из семи кораблей во главе с Вейлом.

Семь кораблей. Во главе с Вейлом. Лично.

Я нахмурился. За одну контрабандистку? Это перебор.

— Что ещё?

— Она появилась в нейтральном секторе около полугода назад. Несколько мелких заказов, одна стычка с пиратами. Ничего примечательного.

Я смотрел на данные. И картинка сложилась.

«Серая Муза». Нейтральный сектор. Полгода назад. Примерно тогда, когда объект «Кайра» исчез из поля зрения Авдеев.

Девушка с экстремальным потенциалом. Та, кого Совет приказал найти.

Я медленно поднялся.

«Кайра». Айва. Сера.

Я смотрел на коммуникатор. На её молчание. На сброшенные звонки.

Теперь я понимал, почему она бежала. Почему не отвечала. Она боялась, что я узнаю. Что я пойму, кто она. И сделаю то, что должен.

Она боялась, что для неё это была игра, а для меня — работа.

Я сжал коммуникатор в руке так, что пластик треснул.

Она врала мне. Всё это время. И теперь, когда правда вскрылась, она просто исчезла. Не дала мне шанса сказать, что я чувствую. Не спросила, было ли это для меня игрой. Просто решила за меня, что я её предам.

И это было самое обидное.

Я смотрел на звёзды за иллюминатором. Холодные. Равнодушные. Бесконечные.

Она была где-то там. И теперь я знал, кого ищу. Не просто Серу. Айву.

Объект «Кайра». Актив, который Совет приказал найти. Девушка, которая провела со мной четыре дня.

Я набрал её номер.

Сброшено.

Я убрал коммуникатор.

«Ты не уйдёшь, — сказал я в пустоту. — Я найду тебя. Где бы ты ни была».

Я откинулся в кресле. Закрыл глаза.

Она боится, что я поймаю её. Боится, что я сделаю то, что должен.

И она права. Я должен.

Но я не знаю, что сделаю, когда найду её. Потому что приказ — это одно. А то, что я чувствую, — другое.

Я знаю только одно: сначала я найду её. А потом решу.

И когда я решу — она узнает. Что бы это ни было.

ГЛАВА 68: ДИАГНОЗ

От имени Кейна

---

Ещё неделя в гиперпространстве. Семь дней, которые я провёл, наблюдая за ней.

Она не замечала, как изменилась. Я видел. Я привык замечать мелочи — от этого зависела моя жизнь. И жизнь моих воинов. А здесь было слишком много мелочей, которые складывались в одну картину.

Она стала медлительней. Двигалась аккуратнее. Обходила острые углы, прикрывая живот рукой — неосознанно, рефлекторно. Походка изменилась. Она стала бережнее к себе. Как будто тело знало то, чего не знала голова.

Я наблюдал. Оценивал. Она сама этого не замечала.

Когда она сидела в столовой с Альмой и пыталась вызвать Клосс, я стоял в дверях. Видел, как огонёк вспыхивает и гаснет. Как она пытается снова — и снова ничего. Слабеющий Клосс. Странно. Учитывая её щит — плотный, мощный, почти непробиваемый — такое не должно было происходить.

Я молчал. Ещё два дня — и я сойду на станции. Это не моё дело.

---

Но за день до станции всё изменилось.

Я стоял на кухне, наливал себе чай. Альма сидела в углу, уткнувшись в схемы. Сера вошла, прошла к холодильнику, достала кефир.

Я не смотрел на неё. Просто услышал, как она резко поставила бутылку на стол. Слишком резко. Я поднял глаза — и увидел, как она пошатнулась.

Её дыхание участилось. Кожа побледнела за секунду — от нормальной до почти белой. Она схватилась за край стола, но пальцы соскользнули.

Я успел.

Рванул вперёд, подхватил её за секунду до того, как она грохнулась на пол. Она была лёгкой. Слишком лёгкой. Почти невесомой в моих руках.

— Неси её в медотсек. Быстро, — сказала Альма, уже вставая.

Я подхватил её на руки и понёс. Медотсек был маленьким, но капсула работала. Я уложил её на койку, Альма запустила сканирование.

Я стоял у стены. Ждал.

Альма смотрела на экран. Её лицо изменилось — она побледнела, медленно отошла.

— Что там? — спросил я.

Она не ответила. Я шагнул к монитору.

И замер.

Девять недель. Плод —