Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

Он посмотрел на мои руки. На шею. На то, как я сижу.

— Какое подразделение?

— Восьмой тактический.

— Кто командир?

— Капитан Рейн.

Он кивнул. Без интереса. Без подозрения. Просто — проверил, получил ответ, принял к сведению. Беглецов много. Контрабандистов много. Людей, которые врут, — ещё больше. Я была просто ещё одной.

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра вылет.

Он отвернулся и отошёл к стойке. Я допила кофе, оставила кредиты и вышла. Не торопясь. Не оглядываясь. Как обычный человек, у которого нет причин бояться.

---

В коридоре я достала коммуникатор. Написала Альме:

«Я встретила Вейла. Он меня не узнал. Отшвартовывайся через пятнадцать минут. Я буду».

Ответ:

«Поняла».

Я двинулась к кораблю.

---

Я почти дошла до дока, когда за спиной раздались шаги. Двое. Быстрые. Целенаправленные.

— Стойте.

Я остановилась. Повернулась.

Двое Авдеев в лёгкой броне. Бойцы. Я видела это по их стойке, по тому, как они держали руки, по тому, как их Клосс пульсировал ровно и мощно.

— Ваш корабль не совпадает с данными, — сказал один. — «Ворон» сейчас на станции «Вирт». Вы солгали.

Я не ответила.

— Вы пойдёте с нами.

— Нет.

Он шагнул вперёд. Его Клосс ударил волной давления — плотной, тяжёлой, как у оперативника. Он не просто проверял. Он атаковал. Второй ударил с фланга — выброс энергии, прицельный, быстрый, максимальная мощность. Заряд должен был сбить меня с ног, прижать к стене, лишить возможности сопротивляться.

Я не дала ему времени.

Щит вспыхнул мгновенно, без задержки, без концентрации, как будто я делала это всю жизнь — золотистая, плотная сфера, которая приняла удар и даже не дрогнула. Мой Клосс пульсировал ровно, мощно, без напряжения. Тело работало само.

Я видела их лица. В глазах первого — удивление. Он не ожидал. В глазах второго — страх. Он знал, что такое этот щит.

Первый попытался перестроиться, уйти в оборону. Поздно. Я уже была внутри его защиты. Жгут Клосса вошёл в грудь — точечно, без лишней силы. Он рухнул, не успев даже вскрикнуть.

Второй замер. Его рука дёрнулась к запястью — к коммуникатору. Я ударила быстрее. Импульс Клосса выжег передатчик. Он не успел вызвать подмогу.

— Кто ты? — прошептал он.

Я не ответила. Удар — и он отключился.

Два тела на полу.

Я смотрела на них секунду. Потом повернулась и пошла к кораблю. Руки дрожали. Я не знала, от чего — от адреналина или от осознания того, что я только что сделала.

Они видели щит. Они увидят запись. Они поймут.

---

Шлюз открылся. Альма была в рубке.

— Они идут, — сказала она. — Я видела их на сканерах. Ещё двое.

— Отшвартовывайся.

«Серая Муза» рванула из дока. На тактическом экране вспыхнула красная точка.

— Уходим.

Корабль нырнул в прыжок.

Я откинулась в кресле. Руки всё ещё дрожали.

Вейл не знал, кто я, когда мы говорили в баре. Я была для него просто ещё одним лицом. Но теперь он увидит запись. Увидит, как я била. Увидит щит.

Щит, который я никогда не показывала Авдеям. Щит, который равен щиту Наставника.

Он поймёт. Он узнает, кто я. И тогда он придёт за мной.

Альма молчала. Я смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали.

И даверс в медотсеке всё ещё не очнулся.

ГЛАВА 65: ПОСЛЕДСТВИЯ И ПРОБУЖДЕНИЕ

Шестнадцать часов бегства. Шестнадцать часов в гиперпространстве, где каждый миг мог стать последним.

Мы меняли курс трижды, каждый раз наугад, каждый раз рискуя вылететь из прыжка в никуда. Корабль стонал. Переборки гудели — низко, надрывно, как больной зверь. Запах перегретой изоляции просочился в рубку, смешиваясь с холодным потом на моей спине.

На третьем развороте я услышала, как где-то в глубине корпуса что-то хрустнуло. Негромко. Но достаточно, чтобы в груди похолодело.

— Системы перегреты, — сказала Альма. Она сидела в кресле второго пилота, бледная, уставшая. Под глазами — тени. Пальцы сжимали подлокотники так, что побелели костяшки. — Ещё один манёвр — и мы останемся без двигателей.

— Нам нужно уйти как можно дальше.

— Мы ушли. Три смены курса. Если они и шли по нашему следу, они его потеряли. Теперь нам нужна передышка.

Я посмотрела на неё. Она не боялась. Она просто констатировала факты. Но я видела, как дрожат её руки. И как она старается, чтобы я этого не заметила.

— Хорошо, — сказала я. — Выходим.

---

«Серая Муза» выскользнула из гиперпространства в глубоком нейтрале.

Звёзды за иллюминатором были чужими — холодными, равнодушными, безмолвными. Мы остановились в пустоте, и я впервые за долгие часы почувствовала, что мы не бежим. Мы просто стоим. И тишина вокруг была такой же, как внутри меня — напряжённая, выжидающая.

Никаких станций. Никаких кораблей. Только пустота и тишина.

Я откинулась в кресле. Мышцы гудели. Плечи затекли. Я не помнила, когда в последний раз спала больше двух часов подряд.

— Двигатели в норме, — сказала Альма, появляясь в дверях рубки. В руках она держала планшет. На лице — усталость, но голос ровный. — Мы можем лететь дальше.

— Нет, — сказала я. — Мы останемся здесь. На сутки. Дадим кораблю отдохнуть. Дадим себе отдохнуть.

Она кивнула, не споря. Слишком устала, чтобы спорить.

Я закрыла глаза. Тишина. Только гул систем жизнеобеспечения.

Где-то в глубине корабля тихо гудела капсула. Её звук был другим — чужим, низкочастотным, почти неслышным. Но я чувствовала его. Он вибрировал в костях, в зубах, в самой глубине сознания.

Я не спала. Просто лежала с закрытыми глазами и слушала этот гул. И ждала.

---

Сутки прошли в тишине.

Я спала урывками — по два-три часа, просыпаясь от каждого шороха, от каждого изменения в гуле двигателей. Один раз я проснулась от того, что Альма стояла в дверях рубки и смотрела на меня. В руках у неё был гаечный ключ — старый, потёртый, с потрескавшейся рукояткой. Она не объясняла, зачем он ей. Я не спрашивала. Мы просто смотрели друг на друга, и этого было достаточно.

Она ушла в машинное отделение. Я слышала, как она работает — иногда напевает что-то себе под нос, иногда ругается на какой-то болт или проводку. Это был единственный звук, который не раздражал. Он был живой. Настоящий. Наш.

Один раз я зашла в грузовой отсек. Капсула стояла на месте. Тёмная. Немая.