Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

регенератор, аптечка на стене. Мы уложили его на свободную койку. Система жизнеобеспечения загудела, запуская базовые функции — стабилизация, обезболивание, заживление ран.

Капсулу мы оставили в грузовом отсеке. Пусть стоит. Потом разберёмся.

Я стояла у койки, глядя на незнакомца. На его шрамы. На татуировку. На лицо, которое даже во сне выглядело жёстким.

---

Я вышла в коридор. Достала коммуникатор. Написала Рону:

«Мы нашли даверскую спасательную капсулу. Внутри даверс. Военный. Тяжело ранен, без сознания. Мы перетащили его в медотсек. Что с ним делать?»

Ответ пришёл через минуту:

«Ты его лечишь?»

Я усмехнулась. Коротко, по делу, без лишних слов. Как всегда.

«А что с ним ещё делать? — ответила я. — Если не помочь — сам загнётся. Обратно в космос выкидывать — тоже не вариант. Уже подобрали».

Пауза. Я видела, как на экране загорелись три точки — он печатал. Потом они исчезли. Снова загорелись. И снова исчезли.

Потом пришло:

«Хорошо. Когда очнётся — позвони мне сразу. Не подходи к нему до этого. Раненый даверс опаснее здорового. Он может напасть, не соображая. Я сам с ним поговорю».

Я смотрела на экран. Потом вспомнила татуировку. Напечатала:

«У него на левой руке татуировка. Сломанная шестерня, пронзённая клинком. Я видела что-то похожее в архивах Цитадели. Не помню, где именно. Не помню, что это. Но помню, что это вызвало у меня тревогу. Ты знаешь этот знак?»

Пауза стала длиннее. Намного длиннее.

Потом пришло:

«Сфотографируй. Пришли мне».

Я вернулась в медотсек. Сделала снимок татуировки крупным планом. Отправила.

Ответ пришёл не сразу. Через несколько минут. Короткий.

«Я знаю, кто это. Не подходи к нему. Не говори с ним. Когда очнётся — позвони мне сразу. Это важно».

Я смотрела на экран. Сердце билось быстрее.

«Кто он?»

«Потом. Сейчас не время. Просто не подходи к нему. Пожалуйста».

Я убрала коммуникатор.

Альма стояла рядом.

— Он сказал не подходить к нему, — сказала я. — Раненый даверс опаснее здорового. Когда очнётся — мы позвоним Рону.

— Он знает его?

— Похоже на то.

Мы закрыли дверь медотсека и оставили его там.

---

Остаток дня прошёл в тишине. Я сидела в рубке, смотрела на показатели жизнеобеспечения через монитор медотсека. Даверс был стабилен. Не приходил в сознание. Просто лежал на койке, и системы делали свою работу.

Я поймала себя на том, что смотрю на его лицо через экран. На шрам. На татуировку. Кто он? Почему он был в капсуле? Что случилось с его кораблём? И почему Рон так резко изменился, когда увидел снимок?

Ответов не было.

Я перевела взгляд на звёзды. До «Примы» оставалось два дня.

Я перевела взгляд на коммуникатор. Он молчал.

Я убрала его в карман.

Завтра будет новый день. А пока — тишина.

ГЛАВА 64: СТАНЦИЯ «ПРИМА» И ВЕЙЛ

Дни 24–28

---

Четыре дня до «Примы». Четыре дня в прыжке.

Ничего не происходило. Только гул двигателей, бесконечный калейдоскоп гиперпространства за иллюминатором и тишина. Альма проверяла системы, я сидела в рубке и смотрела на звёзды. Мы почти не говорили. Каждый думал о своём.

Даверс в медотсеке не приходил в себя. Альма проверяла его жизненные показатели раз в шесть часов. Я заходила — смотреть на его лицо, на татуировку, которую Рон так и не объяснил. Он молчал. Мы молчали.

За эти четыре дня мы начали замечать их. Авдейские корабли. Сначала один, потом два, потом — десятки. Они шли параллельными курсами, не скрываясь, не маскируясь. Их было много. Слишком много для обычного патруля.

— Это их перевалочная база, — сказала Альма, глядя на тактический экран. — «Прима» — один из узлов снабжения. Они гоняют корабли туда-сюда, как пчёлы в улье. Заправка, ремонт, смена экипажей. Ничего необычного.

— Значит, там будет много Авдеев, — ответила я.

— Сотни. Может, тысячи.

Мы не знали, что именно происходит. Но мы знали, что «Прима» — перевалочный узел на границе. Там всегда много кораблей, много военных, много тех, кто может задать лишние вопросы. Идеальное место, чтобы затеряться. Идеальное место, чтобы нарваться на неприятности.

Капсула всё ещё стояла в грузовом отсеке. Я несколько раз проходила мимо, останавливалась, смотрела на неё. Магрун. Даверская сталь. Технология, которую не производят на нейтральных станциях. Кто-то очень важный летел в этой капсуле. Или очень опасный.

Я не знала, кто он. Но я знала, что он изменит что-то. Я чувствовала это. Как чувствовала приближение шторма за много часов до того, как он начинался. Моя интуиция никогда не подводила.

Перед тем как покинуть корабль, я зашла в медотсек. Он лежал неподвижно, лицо было спокойным. Шрам на лице казался ещё более глубоким в тусклом свете. Я посмотрела на его руку. На татуировку. Кто ты?

Он не ответил. Я вышла.

---

«Прима Дельта-9» встретила нас серым металлом и тусклым светом. Станция на границе нейтрального сектора и пространства Совета. Перевалочный узел Авдеев.

Здесь было шумно. Десятки кораблей в доках, сотни людей в коридорах. Военные, гражданские, контрабандисты — все смешались в одном потоке. Те, кто знал, как двигаться, чтобы не привлекать внимания.

Авдейские корабли стояли в доках, патрулировали подходы, висели на орбите. Как пчёлы в улье. Сотни. Может, тысячи. Я никогда не видела столько в одном месте.

— Они не ищут, — сказала Альма, когда мы заходили на посадку. — Это просто база. Их перевалочный пункт. Они здесь живут, работают, отдыхают. Для них это рутина.

— А для нас — риск, — ответила я.

Груз сдали быстро. Оплата пришла. Альма занялась заправкой и заодно перепрограммировала транспондер на другую сигнатуру.

— На случай, если придётся уходить быстро, — сказала она, когда я вернулась.

Я накинула плащ и вышла.

---

Бар на «Приме» пах чистящими средствами. За стойкой — тальв. Я села за дальний столик, заказала кофе.

Через пять минут дверь открылась.

Вейл.

В чёрной форме, без опознавательных знаков. За ним — двое в штатском.

Он прошёл к стойке, взял стакан воды. Сделал глоток. И вдруг повернул голову. Скользнул взглядом по залу. Остановился на мне.

Я не шевелилась. Сердце пропустило удар, но я заставила себя дышать ровно. Он не знает. Он не может знать.

Он подошёл.

— Вы не из этих мест, — сказал он. Голос — тот же. Холодный, ровный.

— Я с «Ворона», — ответила я, назвав военный корабль, который видела в доке. — Отгул до