Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Лазарев покачал головой. Хотел что-то сказать, но оказался вынужден уделить внимание аукциону, чтобы вновь перебить чужую ставку.

— Сорок семь миллионов! — громко оповестил всех распорядитель, вежливо указав в сторону Романа и в этот раз не оказалось никого, кто высказал бы желание посоперничать за полотно. — Наивысшая ставка предложена его светлостью…

— Когда и где? — задал он мне негромкий вопрос.

— … сорок семь миллионов раз!

— Позвони мне завтра, — предложил я ему.

— … сорок семь миллионов два!

— Хорошо, — не без удовлетворения в голосе от победы в торгах согласился Лазарев. — Я позвоню и мы назначим встречу…

— … сорок семь миллион…

— Восемьдесят!

Громкий окрик разнёсся по залу, лишь на мгновение отстав от грохота, с которым распахнулись входные двери.

В зал вошёл высокий мужчина с роскошной, почти львиной гривой огненно-рыжих волос. Одетый в чёрный костюм с белой сорочкой и галстуком цвета свежей крови, он по хозяйски оглядел смотрящих на него в изумлении аристократов.

— Что, соскучились? — с усмешкой поинтересовался у собравшихся Константин Браницкий. — Я вернулся!

Глава 15

Вот ведь бл…

Не могу сказать, что я был безмерно счастлив в тот момент, когда смотрел на то, как Браницкий по-хозяйски вошёл в аукционный зал. Разумеется, вёл он себя так, словно всё тут принадлежало ему. А сам я думал, как бы сейчас потихоньку да потихоньку свалить куда-нибудь в сторону.

Вот уж что-что, а встречаться с этим конченым мне не хотелось абсолютно.

— Так что? — громко и с весельем в голосе спросил граф у собравшихся. — Восемьдесят миллионов. Моя ставка. Кто больше, уважаемые?

Стоящий за кафедрой распорядитель аукциона явно находился в фрустрации. Он банально не знал, что ему делать дальше. Очевидно, что кто бы ни планировал сие мероприятие, такого он не ожидал. Вроде бы надо как-то реагировать, но человек, который только что сделал ставку, явно на аукцион приглашён не был и заявился сюда по собственному почину. Ну или же так казалось со стороны.

Как будто этому засранцу вообще плевать, есть у него приглашение или нет…

А я всё думал, как же разрешится ситуация, и, как бы злорадно это ни прозвучало, мысленно забавлялся, глядя на недовольное лицо Лазарева. Кажется, что ещё чуть-чуть и…

— При всём уважении, граф, — громким и твёрдым, как сталь, голосом произнёс Роман, — но разве вы участвуете в аукционе?

— А разве я не участвую? — в ответ весело спросил его Браницкий и призывно пощёлкал пальцами в сторону одного из официантов, которые сейчас стояли ровными рядами у стены. — Эй, принеси-ка мне горло промочить.

Один из них переглянулся с товарищами, но быстро смекнул, что от него требуется. Тут же, не теряя времени, шустро поднёс графу бокал с шампанским под тихие перешёптывания собравшейся толпы аристократов.

Оглядевшись, я всмотрелся в их лица. Некоторые были удивлены. Кто-то, наоборот, явно недоволен. Но в основной своей массе собравшиеся в зале мужчины и женщины выглядели так, словно неожиданно попали на крайне увлекательное шоу. Ага, что-то среднее между гладиаторскими боями и ритуальным жертвоприношением.

— Спасибо, дружище, — поблагодарил слугу Браницкий, принимая бокал. — Так что? Так и будем стоять или уже делом займёмся? Повторяю, восемьдесят миллионов! Восьмёрка и семь ноликов. Кто-то хочет… или может дать больше?

Я повернулся и посмотрел в сторону Филатова. Мда-а-а… Хозяин аукционного дома явно находился на распутье. С одной стороны, человек завалился на его мероприятие без какого-либо приглашения. С другой — восемьдесят миллионов. Ну, тут как ни посмотри, но решить, что выбрать, крайне непросто.

Особенно если вспомнить репутацию неожиданного гостя.

Но я почему-то не сомневался в том, что Филатов как минимум попытается. Хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. И, вероятнее всего, деньги. Было даже интересно, как он сможет усидеть на двух стульях одновременно.

— Ваше сиятельство, должен отметить, что его светлость прав, — проговорил Филатов. — Вы не являетесь приглашённым гостем на этом мероприятии. И вы вступили в торги уже после того, как они начались, что является… скажем так, некоторым отступлением от привычного этикета и правил.

— И что? — спросил Браницкий.

Интересно, многие заметят, если я сейчас себя по лицу ладонью тресну?

— Простите? — сохраняя вежливое выражение на лице, спросил Филатов, явно испытывая чувство растерянности от происходящего.

— Прощаю, — хмыкнул Браницкий и одним глотком допил… да что там, проще уж сказать, что он просто залпом выпил весь бокал шампанского. — Вот за что я ненавижу подобные мероприятия. Шампанское — что моча. Сколько ни пей, не напьёшься. Покрепче-то нет ничего? А то я восемь часов в самолёте провёл…

— Ну, думаю, что вы сможете найти подходящую вам выпивку где-нибудь ещё, — вновь услышал я голос Романа. И в этот раз злости в нём было куда больше.

Лазарев вышел вперёд. Впрочем, это не то чтобы прямо такое уж достижение. Ему хватило и пары шагов, чтобы «отколоться» от общей массы наблюдающих за происходящим аристократов.

— Например, там, куда вы, без сомнения, сможете раздобыть соответствующее приглашение, — закончил свою тираду Роман, глядя на Браницкого… с высокомерием? Серьёзно?

В этот момент я уже не думал о том, чтобы бежать. О, нет. Да я такое шоу не пропущу ни за какие деньги!

И, разумеется, Браницкий нисколько не обиделся на столь плохо завуалированное оскорбление. Даже более того, кажется, он, наоборот, ещё больше развеселился.

— Ты же вроде сынок Лазарева, да? — уточнил граф, ткнув в сторону Романа пальцем. — Что? Решил немного погулять да выданные папочкой на карманные расходы деньги потратить? Сколько ты там сказал? Сорок семь миллионов, да?

Тут неожиданно вмешался Филатов.

— Строго говоря, приглашение на имя его сиятельства, графа Браницкого, есть, — осторожно заметил хозяин аукционного дома. — Но, к несчастью, оно просто не было отправлено ввиду отсутствия графа в Империи.

— Ага, летал по делам, — усмехнулся Браницкий в сторону Лазарева. — Сам догадаешься, кто меня об этом попросил, или подсказать? Впрочем, не думаю, что в этом есть необходимость…

— И тем не менее, ты не участвовал в торгах с их начала, — зло произнёс Роман. — И ты не имеешь права на…

— Да мне плевать, — отмахнулся от него граф. — Восемьдесят миллионов, парень. Либо выкладывай деньги