Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Распознание свойств эфира, в первую очередь «чужеродных» — первый шаг к умению наделять его теми свойствами, которые сейчас вам нужны, — заливается соловьем педагог. — В этом плане такое вот сборище разных магов — большая… гхм… большая удача.

Воспитанники скептически хмыкают: сказанул так сказанул.

— И тем не менее это так, — настаивает Немцов. — В этом плане колледжи и академии в опричнине дают сто очков форы обучению в аристократических доменах, где наследников учат одной только магии рода, а с прочими специализациями они не сталкиваются. А разнообразие форм и видов — оно, знаете ли, в мире не просто так…

— А он интересно проводит занятие, — говорит Аглая. — Прикольный дядька, мне нравится.

— Засланец он, — шипит Степка, отвлекшись от упражнения с Гундруком, — и вербовщик. Добренького из себя корчит, неравнодушного. Все они козлы, вот увидите!

Как ни странно, большинство тех, кто слышит Степку, кивают. Озлобились они тут. Или… вправду хорошо понимают, что к чему?

Меж тем, занятие идет уже почти полтора часа. Мы с Аглаей жонглируем этой, как ее, саириной, а стоящие неподалеку Батон и Карлос пыхтят, толкаются и явно не получают удовольствия от процесса.

— Да сделай ты чего-нибудь, дебил! — ругается Карлос. — Руки-крюки! Это что за дрянь? Жир, что ли?

Пухлые ладони Батона и на самом деле блестят, точно жиром намазаны.

— Это просто вода блестит! — визгливо отвечает Батон. — Твой лед тает потому что! У меня все пальцы отмерзли!

— Это жир, ты меня им измазал! Жиртрест!

Поймав мой насмешливый взгляд, Карлос неожиданно дергается. Повинуясь его резкому жесту, небольшой торнадо, который как раз закрутился у меня над ладонью, срывается в сторону. В два счета пересекает плац и… врезается точно в лоб Дормидонтычу. Это совершенно безопасно — я-то знаю! — но тот дергается, скрипучий стульчик под ним разъезжается, и начальник с вытаращенными глазами заваливается на спину, от души приложившись копчиком о бетон.

Воет сирена. Магию как обрубает — и не только у меня. Немцов невозмутимо тычет пальцем в планшет. К нам чешет шестерка охранников — быстрым шагом, но не сказать, что прямо-таки бегом. Видимо, несанкционированные заклинания в колонии для магов — дело привычное.

А вот по усатому Федору, как его, Даздрапермычу этого не скажешь. Он уже на ногах, выпученные зенки, кажется, живут своей жизнью и стремятся удрать подальше с красной, как коммунистическое знамя, физиономии. Понимаю их.

— Строганов, ты эта шта-а-а⁈ — орет он. — Думаешь, ты особенный, да? Хозяином себя возомнил? Крамольник, бузотер, душегубец! Вышла тут ваша угномичья власть! В острог загремишь, — и тут Даздрапермыч осекается, словно припомнив какие-то обстоятельства. — Нет, не в острог… Но в карцере сгною! На десять, нет, на четырнадцать суток!

— Согласно пункта четыре главы восемь Устава, — скучным голосом говорит Немцов, — за первичное нарушение дисциплины воспитанник может понести взыскание в виде заключения в изолированную камеру на срок не более трех календарных суток.

— Да в гробу я видал Устав этот сраный! — вопит Даздрапермыч. — Он у меня в сортире заместо бумаги висит!

— Устав казенного учреждения «Тарская магическая воспитательная колония Управления Опричной службы исполнения наказаний по Омской губернии» был утвержден лично Государем Иоанном Иоанновичем, — бесстрастно сообщает Немцов, продолжая пыриться в планшет.

Повисает молчание. Все, включая охрану, с искренним интересом изучают редкие облачка в небе и далекую линию леса на горизонте.

— Ладно, пусть будет трое суток, — говорит наконец Даздрапермыч сдавленным каким-то голосом. — Но после отработки смены в мастерской! Проложенной по уставу! Пускай хлеб свой отрабатывает… тоже мне, болотный король.

Даздрапермыч удаляется, осанкой и походкой старательно транслируя невозмутимость и чувство собственного достоинства. Немцов обращается ко мне:

— Скажите, Егор, с какой целью вы изменили направление воздушного потока? И вообще, вы ли его изменили? Ваш браслет в самом деле зафиксировал эфирное возмущение соответствующей силы… Но я явственно ощутил перепад давления. Тогда как аэроманты интуитивно склонны управлять воздушной волной непосредственно.

Карлос тревожно косится на меня. Держу покерфейс.

— Так что в действительности произошло, Егор? — продолжает давить Немцов. — Почему вы без повода и причины напали на господина подполковника? И вы ли это сделали?

Глава 7

Не могу знать, господин дежурный

Все теперь таращатся на меня. Держу морду кирпичом. Карлос стоит метрах в пяти, однако до меня долетает острый запах его свежего пота. По ходу, лидер Вставших на путь исправления не ожидал от нового преподавателя такой восприимчивости. Думал, меня сразу уволокут в карцер, и его подлянка останется незамеченной. Пожалуй, несанкционированное администрацией насилие, да еще в адрес этой самой администрации, может стоить ему приобретенного непосильным трудом статуса.

С другой стороны… Все молодежные коллективы, от группы детского сада до банды гоп-стопщиков, придерживаются неписаного кодекса: члены группы, пусть даже самые отмороженные — свои, а взрослые — враги. Всегда, до конца, по определению. Дети взрослым не доверяют… я успел побыть взрослым в прошлой жизни и могу подтвердить, что не так уж они в этом неправы.

Даже подлюга Карлос не сдал меня напрямую, а пытался использовать администрацию как орудие во внутригрупповой борьбе. Как бы ни хотелось полюбоваться его унижением — после публичного доноса коллектив колонии будет для меня потерян.

Правда, как я тогда объясню Немцову якобы свои мотивы? А никак не буду объяснять. Один мой приятель называл такой способ выходить из неприятных ситуаций «методом тупого лица».

— Не могу знать, господин дежурный! — вытягиваюсь во фрунт и таращу глаза. — Непредвиденная случайность, господин дежурный!

Немцов скептически качает головой, потом досадливо машет рукой и командует построение. Идем в мастерскую — отрабатывать, как сказал Даздрапермыч, свой хлеб. В этом, если вдуматься, есть здравое зерно. Действительно, мы не дети малые — кормить нас задарма государство не обязано.

Ожидаю, что Немцов зайдет с нами внутрь, и он тоже явно собирается это сделать. Но резво подбежавший Шнифт хватает его за рукав и начинает что-то энергично, но вполголоса затирать. На помощь ему приходит пара человек в черно-белой форме.

— Но это же абсурд! — кипятится Немцов. — Я отвечаю за воспитанников на протяжении всего дежурства!

— Согласно протокола…. — оправдывается один из опричников. — Зона с особым режимом допуска…

Прячу усмешку. Ясен пень, «левая» артефа — бизнес