Обратный отсчет - Токацин

— Какой налёт? — спросил Дэвид, повернувшись на звук. — Земные дела?

Человек, подняв голову от светящегося экрана, выразительно хмыкнул.

— Купол Альбукерке пробили второго. Сначала выжгли дыру, потом накидали булыжников. Целый городок снесло. Вместе с армейским космодромом. Весь Альбукерке сейчас гудит — до них чуть-чуть не долетело.

— Астероидный обстрел? — оживились за столами. Кто-то сам полез в смарт — проверять, что разрушилось. Гедимин задумчиво сощурился. «Армейский космодром? Второе января? Ah— hasulesh…» — он в очередной раз порадовался, что люди сарматскую мимику не считывают.

— М-да, — бармен машинально протёр и без того чистую декоративную панель и взглянул на Гедимина. — Кто-то из ваших, не иначе. Земля рапортовала — «космос чист!»…

За столами послышались невесёлые смешки.

— Да ну их! Прохлопали атомный флот… Эй, теск! Где вы его прятали? Как так вышло, что никто не заметил?

Гедимин посмотрел на него, и человек, внезапно изменившись лицом, подался назад. Дэвид опустил руку под стойку, выразительно глядя на сармата. Гедимин качнул головой.

— Флот был здесь. Куда вы смотрели — не знаю.

13 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин зажёг у входа в реакторный отсек красный светодиод, — не то чтобы туда многие лазили, но технику безопасности следовало соблюдать. Сигнал сработал, но противоположным образом, — не прошло и пяти минут с тех пор, как он зажёгся, а в люк уже кто-то барабанил. Гедимин не обернулся — хрупкие полые стержни из реактора надо было вынимать очень аккуратно, стенки цилиндров норовили лопнуть прямо в руках. В этот раз, впрочем, они были крепче обычного, — сармат разгрузил установку в середине цикла, до того, как внутренние процессы разъели металл окончательно.

Люк со скрежетом сдвинулся в сторону — кто-то, не дождавшись ответа, достал аварийный ломик и поддел крышку. Гедимин, недобро щурясь, повернул голову на звук. В проём боком втискивался Кенен в радиозащитной броне.

— Джед! — крикнул он, просунув голову и плечи в отсек. — Что ты с этой штукой делаешь⁈

— Разгружаю, — отозвался Гедимин. «Наверное, увидел неладное на мониторах,» — понял он причину появления Кенена в реакторном отсеке и слегка смутился. «Надо было предупредить.»

— До срока? — недобро сощурился на него Маккензи.

— Это для Линкена, — ответил Гедимин. — Весь этот металл. Выгрузим плутоний — снова запущу синтез. С тридцатью его килограммами и нашей выгрузкой. Тогда хватит и твоему проекту.

Кенен ухмыльнулся.

— Не моему, а твоему, Джед «Кецаль», — нараспев проговорил он. — Точно нужно переводить наш металл на Лиска?

Гедимин отвернулся. Оставалось извлечь последние слои плутония — они уже были отсоединены от общего стержня и лежали, вложенные друг в друга, на дне реактора.

— Сколько там? — спросил Кенен.

— Девятьсот пятьдесят, — ответил Гедимин, заворачивая последние стержни в защитное поле. «Прочные,» — подумал он, тронув пальцем горячую поверхность. «Сами не развалятся. Придётся срезать с каркаса.»

— Девятьсот пятьдесят… — Кенен протяжно вздохнул. — Ты всё это заберёшь?

— Этого мало, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. — Нужно килограмма полтора.

«Для твэла Линкена и для меня,» — закончил он уже беззвучно. «Экспериментальный твэл. Добавлю „ириена“, уменьшу долю ипрона. Может, это добавит стабильности…»

17 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Хватит на сегодня,» — Гедимин, бросив последний взгляд на остывающее оборудование, уплотнил защитное поле, включил вентиляцию на полную мощность и вышел из цеха. «Хорошо работать, когда не дёргают. Если не дёрнут и завтра, девятнадцатого можно будет запустить реактор.»

Плутониевый реактор был остановлен и разгружен сегодня утром; переработка урано-плутониевой смеси продолжалась весь день, и Гедимин устал и заметно перегрелся. До душевой идти было далеко, и он, поддев пластину обшивки, извлёк наружу узел водопровода и воткнул трубки под скафандр. Холодная жидкость потекла за шиворот, приятно остужая кожу, и сармат прижался спиной к переборке и блаженно зажмурился.

— Термодатчики? Какие термодатчики? — донеслось сквозь шипение помех. Гедимин удивлённо мигнул, но тут же понял, что неполадка не в его шлеме, — это Кенен, общаясь с кем-то из сарматов через коммутатор, не до конца заблокировал остальные каналы.

— Серьёзно? Наверное, я потерял эту часть списка, — продолжал Маккензи. — В любом случае, сейчас на это нет денег. Ну правда, Айзек, — нельзя было подойти с этим раньше?

Гедимин мигнул. Скафандр уже отфильтровал и выпустил обратно в трубы большую часть воды; меньшая ещё хлюпала в сапогах, но сармат решил вылить её позднее. Он отсоединился от водопровода и быстро пошёл к отсеку управления.

Кенен уже выходил оттуда — стоял в приоткрытом проёме, держась за крышку люка.

— В начале июля, Айзек, — быстро говорил он, повернувшись лицом к дезактивационной камере. — В первых же числах, ладно?

— Мать твоя пробирка! Они уже неисправны! — взвыл разъярённый Айзек, и Гедимин, изумлённо мигнув, одним прыжком преодолел расстояние до люка и крепко взял Кенена за плечо. Тот был в обычном комбинезоне с нейтронностойким слоем — в такие одевались сарматы на базе, когда не объявляли радиационную тревогу. Почувствовав на своём плече руку Гедимина, Кенен задёргался, но его уже втолкнули в камеру. Захлопнув за собой люк, ремонтник остановился, ошеломлённо глядя на Айзека.

— Что происходит? Авария?

— Джед! Ффух, — громко выдохнул Кенен. — Ну ты меня напугал… Нет, всё спокойно, мы с Айзеком решали вопросы…

— Маккензи спустил все деньги на мохнатых шлюх, — Айзек скрипнул зубами. — Термодатчики первого контура показывают каждый своё, а на замену ничего нет.

«Первый контур? Да, помню. С ними давно непорядок,» — подумал Гедимин, растерянно глядя на сарматов. На всякий случай он придерживал Кенена за плечо и прикрывал спиной люк — Маккензи, когда пахло жареным, становился очень быстрым и увёртливым.

— Надо купить, — сказал он. — У нас официальная АЭС. Городской совет должен понимать…

Айзек мотнул головой, с ненавистью глядя на Кенена. Командир базы съёжился и пригнул голову, подёргивая плечом, — он не терял надежды вывернуться.

— Когти выпущу, — вполголоса предупредил его Гедимин. Кенена передёрнуло.

— Надо, — согласился Айзек, переведя дыхание. — Шестнадцать датчиков, по тридцать койнов за штуку.

Кенен, забыв о недавней угрозе, дёрнулся и громко хмыкнул.

— Я же говорил, Айс, — у нас нет лишних пяти сотен! Надо было в начале года внести их в смету…

Гедимин мигнул.

— Я вносил, —