Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Песня кивнула и поднялась на ноги. Перевоплотившись, она спрыгнула с крыши рубки, приземлилась на борт и взлетела, направившись к «Индале». Жемчужина была правящей королевой и матерью Нефриты, и, хотя отношения двух королев чуть наладились, они все еще оставались напряженными. И, поскольку одну из волн этого напряжения поднял Лун, когда стал консортом Нефриты, а не Жемчужины, он только радовался тому, что старшая королева решила большую часть времени проводить на втором корабле.

– Я вовсе не паниковал, – с достоинством сказал Звон. Он подтянул ноги к груди и обнял свои колени. – Я просто никогда не любил грозы, даже в колонии. Ты знаешь, что произойдет, если в тебя попадет молния?

Нефрита не стала отвечать на его вопрос. Большинство раксура, особенно арборы, привыкли пережидать бури внутри колоний, в безопасности, а не на открытом воздухе, находясь на хрупком летучем корабле. Лун тоже был этому не рад. Во время ливней и гроз он становился дерганым. На следующий день после того, как погибла его семья, он попал в такой же шторм и, сжавшись в комок, спрятался в верхних ветвях очень невысокого дерева. Тэты все еще охотились на него, так что он не мог спуститься ниже, а буря весь день только усиливалась, словно собиралась повалить весь лес.

По крайней мере, на этот раз ему не придется пережидать шторм в одиночку.

Ниран снова вышел из рубки, переодевшись в то, что обычно носили островитяне на своих кораблях: белые штаны, доходившие до колена, и свободную рубаху, перевязанную на талии. Он поднес к глазу медную подзорную трубу и подкрутил линзы, фокусируясь на тучах. Он сказал:

– Нам нужно найти укрытие. Придется опустить корабли к земле и привязать их… Подождите, а это что?

Из серых облаков к ним направлялся темный силуэт. Лун прищурился и узнал его.

– Это Утес.

Утес был праотцом – единственным зрелым консортом в Тумане Индиго, не считая Луна, и старейшим существом, которое Лун когда-либо знал. Королевы и консорты с возрастом становились больше и сильнее, и в своем крылатом облике Утес был почти в четыре раза больше Луна.

Консорты летали быстрее всех прочих раксура, настолько быстро, что лишь королевы могли угнаться за ними. Утес приближался к ним почти на полной скорости и совсем скоро оказался у корабля. В последний момент он выгнул крылья, чтобы притормозить, а затем рухнул на палубу у кормы. Корабль просел под его весом, и Ниран ухватился за борт, чтобы не упасть, ругаясь на языке островитян.

Утес принял земной облик, и корабль выровнялся. Он ухватился за край крыши рубки и подтянулся. Оставшиеся два воина поспешно отползли в сторону и спрыгнули вниз, освобождая ему место. Он сел на деревянный настил – высокий, худой, с морщинистым, обветренным лицом, одетый в серую рубаху и штаны. Каждая его черта – его волосы, его кожа – выцвела и посерела; это всегда происходило с земными обликами старейших раксура. Единственным пятном цвета были его голубые глаза, но один из них был мутнее и затянут бельмом. Утес дернул подбородком в сторону неба.

– Уже видели?

– Да. – Нефрита уложила шипы, которые непроизвольно поднялись от стремительного приближения Утеса. – Ниран говорит, что нам придется остановиться и опустить оба корабля к земле.

– Если сможем найти землю, – вставил Звон. – Лес очень густой, и в его пологе было не так много разрывов.

– Если мы не опустим корабли, то порывы ветра наверняка их разобьют, – прибавил Ниран, явно приготовившись к спору.

Утес согласно кивнул, но сказал:

– Мы уже совсем рядом с новой колонией и должны успеть добраться до нее прежде, чем нас настигнет буря.

Звон удивленно сказал:

– Что? Правда?

Нефрита недовольно уставилась на Утеса.

– Ты уверен?

Утес пожал плечами.

– Конечно.

Нефрита раздраженно постучала когтями по крыше.

– Ты вообще собирался делиться этими сведениями с кем-нибудь еще?

– Когда-нибудь собирался. – Утес посмотрел в сторону носа корабля, на бескрайний лес, словно прикидывая расстояние. – До сегодняшнего дня я не был в этом уверен. Мы добрались быстрее, чем я думал.

Нефрита посмотрела вниз, на Нирана.

– Ну так что?

Ниран стиснул зубы, но, немного помолчав, сказал:

– Хорошо. Раз уж вы хотите рискнуть. – Затем он нехотя прибавил: – Звон прав. Лес под нами слишком плотный, и мы вряд ли найдем хорошее место для посадки. Так что нам все равно пришлось бы искать поляну.

Нефрита отпустила Луна и поднялась на ноги. Встряхнув гребнями, она приняла крылатый облик. Лун перевернулся на спину, наслаждаясь видом. Она улыбнулась, посмотрев на него.

– Я должна сообщить Жемчужине, что мы близко.

Она сразу же взмыла вверх, расправила крылья и, поймав воздушный поток, заскользила к «Индале».

– Я найду Цветику, – сказал Звон и бросил тревожный взгляд назад, на далекие тучи.

Лун растянулся на крыше, воспользовавшись тем, что остался на ней почти один. Он купался в лучах солнца, пока тучи его не затянули. Утес все еще сидел на краю крыши, с задумчивым видом глядя вдаль, на окутанный дымкой лес.

– Так как выглядит то место? – спросил его Лун.

– Как дерево.

Лун негромко выругался. Все остальные говорили ему ровно то же самое. Они с нетерпением ждали, когда окажутся там, но никто не мог точно сказать, сколько труда им придется вложить, чтобы колония стала пригодной для жизни.

– Ну и ладно, не рассказывай.

Утес усмехнулся.

– Я же тебе только что сказал. Это дерево.

Лун перевернулся на живот, положил голову на руки и притворился, что уснул: когда Утес был в таком настроении, разговаривать с ним было невозможно. Лун надеялся, что они переселятся во что-нибудь похожее на заброшенную пирамиду, в которой двор жил прежде, только в более защищенную. Он уже жил на деревьях, и это было неудобно. И хотя он видел, как быстро арборы умели сооружать временные укрытия, они бы не успели сладить их прежде, чем всех накроет ливень.

Лун слышал, как заскрипело дерево, когда Утес зашевелился и растянулся на второй половине крыши. Затем Утес сказал:

– Это исполинское древо, место, откуда изначально пришел наш двор.

Лун чуть приоткрыл глаза и увидел, что Утес лежит на спине, прикрыв одной рукой глаза. «Исполинское древо». Лун призадумался, ища в словах что-нибудь знакомое и надеясь, что в его памяти что-нибудь шевельнется. Возможно, он жил в таком древе в младенчестве, но не помнил этого.

– Я не знаю, что это такое.

Утес сухо ответил:

– До захода солнца узнаешь.

Лун стоял на палубе, когда Цветика сказала Нефрите и Жемчужине:

– Мне и без прорицаний ясно, что нам