Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Я не знала, чего мне хотелось в меньшей степени – блуждать в мрачной чаще или же направиться к недоброму лесному замку, но на спутников моих открывшийся вид оказал странное воздействие.

– Надо идти туда! – воскликнул Мелихаро, а Леопольд внезапно поддержал его в самых горячих выражениях, обычно ему несвойственных.

В первый раз мы сошлись во мнениях с Гонорием, который тревожно заржал и попятился. Я переводила взгляд с демона на магистра и от расстройства кусала губы – с ними определенно происходило нечто странное. Не раз мне пригождалась особенность, частично связанная с малыми чародейскими дарованиями: я была устойчива к магическому внушению. Вот и сейчас я не ощущала зова, что смутил умы моих спутников и заставил их мгновенно забыть о том, что встречи с кем-либо на Темной Дороге не сулили ничего доброго.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как следовать за демоном и чародеем. Раз уж магистр не замечал, как отчаянно упирается всеми четырьмя ногами Гонорий, мои воззвания и подавно остались бы напрасными. Я то и дело забегала вперед и заглядывала в лица Мелихаро и Леопольду – одно это заставило бы людей, не находящихся под воздействием чар, задуматься о своем неразумном поведении. Но все оказалось именно так плохо, как я и предполагала: зрачки у обоих расширились, лица то и дело подергивались от нервного тика, и ничего, кроме неодолимо зовущих руин на холме, они не замечали. Именно так выглядело действие сильной гипнотической магии и чем выше по склону мы поднимались – тем сильнее я его чувствовала. Пока что мне удавалось не поддаться влиянию чужой силы, но толку от этого было немного и я костерила мысленно на все лады здешние порядки, при которых и без того сбитых с толку путников непременно нужно было куда-то заманивать на погибель.

В какой-то момент мне даже подумалось, что стоит попробовать отвести зловредные чары, использовав одну из известных мне формул попроще. Но мне тут же на ум пришли недавние слова магистра, который хоть и являлся отменным занудой, частенько говаривал дельные вещи: использовать магию при свете двух лун, да еще и ступая по Темной Дороге, не следовало. Даже в привычном нам мире применение чар нередко оборачивалось неприятными неожиданностями. Боюсь, даже сам Артиморус Авильский не смог бы поклясться своей бородой, что прочтенная им формула непременно сработает, как прописано в учебнике – если речь шла о чем-то более сложном, нежели создание пары-тройки искр огня. Что уж говорить обо мне – недоучке, постигавшей премудрость чародейской науки самостоятельно, да еще и не знающей толком, где же нас угораздило очутиться? Собственно, то, что мы попали в эту передрягу, и являлось неопровержимым доказательством печальной истины: колдовала я из рук вон плохо, не понимая толком, что делаю.

Стоило мне увидеть, что мы находимся почти рядом с руинами, как мое отчаяние усилилось стократно: теперь их можно было разглядеть в подробностях и убедиться, что ничего хорошего нас здесь ждать не может. Остатки стен выглядели настолько древними, словно их возвели одновременно с созданием этого мрачного мира. Вплотную к ним подступали высокие деревья, оплетавшие камни своими голыми ветвями и впивавшиеся в основание стены могучими корнями. Если бы камни, из которых возвели стену древние мастера, не были пригнаны один к другому с необычайной точностью, то безжалостный лес давно бы разрушил башню. И сейчас она лишь отдаленно напоминала рукотворное сооружение – я видела ее издали, когда строгие линии хорошо угадывались в свете лун, но здесь, у ее подножия, могла бы подумать, что мы стоим у нагромождения валунов, венчающих холм по непонятной причуде природы.

Одним словом, люди не могли ни возвести эти стены, ни обитать в них. А так как до моих ушей все яснее доносилась музыка – немудреная, но чрезвычайно тоскливая, – то любой бы догадался, что некие существа, достаточно разумные для того, чтобы скрашивать свою жизнь музицированием, обрели приют в этих руинах. Насколько мне было известно, ни один вид разумных существ, встречавшихся в нашем мире, людей не жаловал – в их глазах мы были слишком многочисленными, живучими и наглыми. Скорее всего, точно так же дело обстояло и в этих краях, вот только здесь мы, вдобавок ко всему, являлись чужаками. О правилах вежества, имеющих здесь хождение, я тоже знала маловато, но подозревала: то, что нас сюда завлекли при помощи чар, еще не делает нас прошеными гостями.

– Не стоит нам туда идти, – безо всякой надежды обратилась я к демону и магистру, которые безо всяких раздумий направились к проходу в виде высокой арки, увитой плющом, чьи вечнозеленые листья в лунном свете казались почти черными.

Конечно, никто не услышал моих слов, и я понимала, почему – в ушах зачарованных звучала та самая мелодия, что доносилась до меня слабыми отголосками. Им она казалась сладчайшей и приятнейшей на свете, обещая веселую компанию, вкусную пищу, сладкое вино и танцы до самого рассвета. Я слышала эти посулы довольно отчетливо, но словно в чьём-то пересказе, так что ясность моего ума сохранялась. "Что-то вы завираетесь, господа хорошие, – я безо всякой приязни косилась на башню, неохотно ступая след– в– след за Мелихаро. – Вряд ли вы окажетесь гостеприимными хозяевами, да и откуда у существ, живущих в таких неуютных развалинах, еда и хорошее вино?.."

И тут меня осенило. Я поняла, куда мы вот-вот попадем.

– Стойте! – зашипела я, и, отбросив всякую деликатность, принялась трясти за плечи поочередно то чародея, то демона. – Нам нельзя туда! Там наверняка пирушка лесных духов! Они не отпустят нас живыми – вы должны помнить эти легенды!.. Ну же, магистр, вас просто обязаны были пугать в детстве историями про то, что зимнее и осеннее ненастье приходит, когда лесной царь созывает в свой дворец своих подданных и устраивает бал! Духи танцуют и веселятся, а у крестьянских домов ветер срывает крыши, с гор сходят лавины, да вода в реках подмывает мосты...

– Все это антинаучная чушь, бытовая классификация для темных крестьян, – вяло отозвался Леопольд, пытаясь освободиться от моих цепких рук. – Нет никаких лесных духов – есть эльфы, демоны, гномы, тролли, а точнее говоря – были когда-то, но ушли из наших краев и хвала небесам...

– А как же дриады, которых вы сами видели? – воскликнула я.

– Дриад наиболее