Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

с кашей, а вокруг сидели Леахаш, незнакомый Майяри оборотень и Ирриван с наброшенным на плечи одеялом. Девушка невольно окинула взглядом голые ноги мужчины, и тот в ответ нехорошо прищурился.

Чуть поодаль на расстеленной шкуре лежала Плетущая Косы. Женщина всё ещё была без сознания, и над ней деловито хлопотал лекарь.

— Ребро сломано, — Вахеш поймал взгляд Майяри и сам с жалостью взглянул на бледную женщину. — Ну порядочки… И что бы с ней потом сделали?

— А что она сделала? — истерику госпожи Зияреллы девушка пропустила.

— Напала на какого-то мужика. Он её вроде ударил, я немного позже подоспел, не видел. Видел уже, как он от неё, как от Тёмного духа, убегал. А потом её остальные и заломали.

— Ясно, — поморщилась Майяри.

Она не знала, что потом сделали бы с госпожой Зияреллой. В общине иногда появлялись те, кто хотел изменить существующие порядки — или в лучшую, или в худшую сторону, — чаще всего это были мужчины, более решительные или более охочие до власти. Они исчезали. Обычно тихо, но если успели себя проявить, то устраняли их показательно, как врагов общины. Когда она жила в общине, такого почти не происходило. Пару раз исчезали жители, чаще избавлялись от слуг, но пойди пойми, помогли им исчезнуть или горы сгубили. О более явных волнениях она слышала уже от деда, который рассказывал ей о вредности подобного поведения.

Девушка опять посмотрела на бабушку. Она сидела у соседнего костра и, устав отбиваться, просто плакала, как маленькая, потерявшая родителей девочка. Седой оборотень старательно вытирал её лицо и что-то говорил, но она лишь всхлипывала всё яростней и безысходней.

— Дедушка Борвид, — кивнул на него Вахеш. — Наверное, знаешь его. Слышала по крайней мере. Это брат-близнец родного деда Ранхаша.

Майяри посмотрела на сидящего рядом мужа и прижалась к его плечу. Она чувствовала, что нужно подойти к этой незнакомой ей женщине и попытаться успокоить. Её наверняка пугает такое количество мужчин вокруг, пугает жизнь, в которую её так беспардонно выдернули, расстраивают потери и злит собственное бессилие. Но Майяри не могла подойти. Она боялась. Всё же это была совершенно не знакомая ей женщина, покой которой она случайно нарушила.

Ёрдел тоже смотрел на ревущую бабушку, но на его лице лежала тень капюшона и невозможно было понять, о чём думает.

Пока он не спросил:

— Она взрослая?

Вахеш, Леахар и не знакомый Майяри оборотень удивлённо посмотрели на него. Остальные же слишком устали.

— Это наша бабушка, — тихо ответила ему сестра.

— Я её не помню.

— Мы её не знали.

Господин Бо̀рвид попытался напоить плачущую женщину водой, но та яростно взбрыкнулась, выбила кружку из его руки и начала судорожно стаскивать с ноги сапожок. Оборотень с лёгкостью увернулся и от первого сапожка, и от второго и, присев на корточки, начал опять ласково уговаривать женщину сделать глоточек. Та его не понимала, боялась и злилась и оттого вновь разревелась.

Госпожа Харана как-то в сердцах сказала, что Падуба — вылитая бабка. Наверное, она имела в виду всё же характер, потому что внешне Майяри мало на неё походила. Майяри была выше ростом и даже в нынешнем состоянии крепче телом. Да, цветом волос и глаз она, возможно, пошла в бабку, но это всё, что их роднило. Майяри была тоща от сложностей жизни, бабушка же была хрупка от рождения. Ни у одной сумеречницы не увидишь таких тонких слабых рук.

— Красивая какая, — заворожённо выдохнул Леахаш. — Как её зовут?

Действительно, очень красивая. Майяри не бывала такой красивой даже в свои самые благополучные года.

— Дирмайя, — угрюмо отозвалась она.

— М-м-м… что-то знакомое, — Вахеш задумчиво посмотрел в небо и охлопал карманы в поисках трубки.

— Ну да, — всё так же невесело отозвалась девушка. — Я взяла её имя, переставила-перевернула части, прибавила по букве в начале и конце, и вышла Амайярида.

— Серьёзно? — поразился оборотень. — Ты взяла такое приметное имя и надеялась, что никто не догадается?

— Да как раз наоборот, — поморщилась Майяри. — Ни один из моих побегов не был успешным, и я думала, что меня опять поймают. Дед бы обязательно догадался, что это за имя такое, и взбесился бы. Наверное… Но меня не поймали.

— И продолжила называться Амайяридой?

— Ну, — тут девушка малость смутилась, — я несуеверная, но это был мой первый удачный побег и… Ну я решила, что это имя, может быть, меня и оберегает.

Вахеш задумчиво посмотрел в сторону соседнего костра. На помощь господину Борвиду пришёл старейшина Гейер. Старик сам первым отпил из кружки — оборотень почему-то здорово смутился — и опять протянул её женщине. Та ещё помешкала, но, видимо, жажда её уже терзала, а слёзы иссушили тело, и она всё же начала пить.

Через пару минут господин Борвид заботливо распрямил её ножки, прикрыл одеялом и поставил рядом сапожки. И озадаченно почесал затылок, смотря на прикорнувшего рядом старика. А затем, вздрогнув, уставился на невесть откуда возникшего мальчишку Рийгана. Судя по нехорошо сузившимся глазам и затрепетавшим волосам, пареньку совсем не понравилось положение, в котором оказался его господин, и оборотень принялся громогласно уверять его, что сонное зелье совсем безвредно, а отоспаться после столь долгой дороги старейшине не мешало бы.

— Ты мне только скажи, как так вышло? — не утерпел Леахаш. — Если она умерла, то…

— Умерла? — удивился Вахеш, пропустивший всё самое интересное.

— Я не знаю, — смалодушничала Майяри, утыкаясь в грудь мужа, но потом всё же призналась: — Я думала, Ёрдел сорвался и умер.

Брат повернул к ней закрытую капюшоном голову. Как он мог умереть? Туманный воздух рыхловат, но за него всё равно можно уцепиться.

— И попросила Горного духа вернуть его.

— И он так тебя послушался? — недоверчиво уточнил Вахеш.

— Так вышло, что он мне был должен, — у Майяри не было сил рассказывать про храм, ритуал и чёрные ладони. — Одну услугу в обмен на десять лет жизни.

Ладонь на плече Майяри напряглась, и она непонимающе уставилась на мужа. Чего он? Это же всего десять лет жизни.

— И я попросила вернуть брата.

— Но он вернул бабку, — иронично протянул Вахеш.

— Он притворился, что не понимает, о ком я говорю, и я попросила вернуть последнего умершего одной со мной крови.

—