Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Нет, — покачала головой Майяри, — родители. Но их души, видимо, уже ушли.

Упокоились с миром, как те, кто не держался за жизнь ненавистью, страхом или боязнью расстаться с близкими.

— Эй, а сколько ей? — спросил незнакомый оборотень, на взгляд девушки совсем мальчишка.

И, похоже, тоже Вотый. Невысокий, хрупкий, с нежным белым лицом и едва прикрывающими уши кудрявыми серебристыми волосами. Глаза у него были только не Вотовские. Серые, как пасмурное небо, уже пронизанное солнечными лучами.

— Не знаю, — пожала плечами Майяри. — Дед вроде бы привёз её в общину совсем юной. Мне про неё почти не рассказывали. Дед запрещал упоминать её имя, а…

Живот издал протяжное, зверское урчание, и девушка ошеломлённо заморгала.

— Боги, Майяри, ты становишься зверем? — весело изумился Вахеш, запуская ложку в котелок.

— Я просто второй день ничего толком не ела, — призналась Майяри. — Боялась, что до смерти угостят…

И не только этого боялась.

К счастью, каша уже сварилась, и новообретённый зверь Майяри ею и удовлетворился. Рядом с такой же жадностью ел Ранхаш, и что-то подсказывало девушке, что голодал он куда дольше. Ёрдел от еды отказался, заявив: «Я сыт». И некоторое время все молча уплетали Вахешеву стряпню, от восторга не находя слов даже для похвалы.

Только съев последнюю ложку, Майяри сообразила, чего ей не хватает.

— А где господин Шидай? — она обеспокоенно осмотрелась.

Оборотни как один скорбно свели брови и уткнулись в тарелки.

— Что с ним? — голос Майяри сел, и она со страхом уставилась на оборотней.

Первым не выдержал Вахеш. Мстительно сверкнув глазами, он протяжно прошипел:

— Испугалась? Расслабься. Скоро будет.

Майяри вопросительно посмотрела на Ранхаша, но тот тоже выглядел обеспокоенным.

— За ним следят, — уже для брата добавил Вахеш, и Ранхаш немного расслабился.

Майяри вздрогнула, когда в опустевшую чашку в её руках плюхнулась ложка каши, и недоуменно посмотрела на Ирривана, который поднялся, чтобы наложить добавки себе и, видимо, заодно ей. Ответил оборотень усталым и злым взглядом, который так и говорил: «Как же мне надоело за тобой бегать, идиотка!».

Ёрдел ушёл, несмотря на все просьбы Майяри. Мягко впихнул её в цепкие руки мужа и заявил, что ещё придёт. И просто исчез. А муж потащил её к ручью. Наконец добравшись до супруги, харен вспомнил о внешнем виде и решил привести себя в порядок. Помыться, нормально побриться, расчесать волосы и переодеться в одолженную у многочисленных — Майяри не ожидала, что их так много, — кузенов одежду.

Майяри тоже быстренько ополоснулась и торопливо натянула на себя взятые у Рамѝна — того самого молоденького Вотого — рубашку и штаны. Без юбки было не очень ловко, но девушка старательно отмахнулась от этих мыслей и поспешила помочь мужу.

Как только напряжение спало, усталость навалилась на плечи Ранхаша подобно каменному обвалу, и он отдал истерзанное долгой дорогой и переживаниями тело в руки виноватой жены и лишь бдительно посматривал на неё из-под полуопущенных ресниц.

Лекарь успел немного подлечить их руки, и намокшие струпья шелухой отваливались в холодную воду. Майяри старательно оттёрла мужа, вымыла-выполоскала его волосы — увидел бы кто из общины, поразился бы, какая из неё приличная жена вышла, — вытерла и села разбирать спутанные пряди.

Над головой сияло голубизной небо, в белых, празднично-пышных облаках купалось солнце, и с протяжными хищными криками носились птицы, по большей части оборотни. Ранхаш задремал на коленях Майяри, и девушка гладила его уставшее лицо. В груди радостно шевелилось пушистое счастье. Теперь она верила, что дед не сможет причинить им вред.

— Мой Ранхаш, — прошептала она и, склонившись, прикоснулась к губам мужа. Косы перетекли со спины и упали на грудь оборотня, но он лишь вдохнул чуть глубже и продолжил спокойно спать.

Безмятежную радость Майяри омрачали только вина за бабушку и тревога из-за хаггаресов. Она рассказала, что успела побывать в общине хаггаресов, призналась, что всё же успела кое-что натворить — дедушка Шерех её недооценил, — и предположила, что Агарес может прилететь с местью. Вахеш тут же отправил младшенького Рамина к главам отрядов с предупреждением.

Совсем недалеко стоял господин Узээриш, о чём-то беседующий со старейшиной Оиридом. Вид у старейшины был такой хитрый, а на лице хайнеса играла такая коварная улыбка, что Майяри заподозрила их в подготовлении мести роду Вотый. Безобидной, но сладостной для сердец мстящих.

Рядом с господином Узээришем ошивался ездовой дракон такого откровенно придурковатого вида, что девушка не понимала, как хайнес рискнул на него сесть. Ящер явно был ущербен в сравнении с собратьями и очень скупо одарён мозгами. По морде стекали слюни, которые он в порыве обожания размазывал по спине хайнеса, а глаза сияли чистой, замутнённой лишь непроходимой глупостью любовью к хозяину. Он не отходил от господина Узээриша ни на шаг, следуя за ним тенью. Нет, если смотреть на это в анфас, а не в профиль, то выглядело сиё преследование внушительно: хайнес словно обзаводился парой мощных кожистых крыльев и очень беспокойным хвостом. Но вот сбоку…

Сам господин Узээриш, видимо, против преследования ничего не имел или уже привык. И только отпихивал наглую морду локтем или пяткой, когда та пыталась просунуться под мышку или между ног. И привык не только он: в лагере уже почти никто не посмеивался над чешуйчатым поклонником.

— Мастер Дагрен? — Майяри поражённо уставилась на непривычно бородатого и оттого неузнаваемого преподавателя.

Тот как раз присел на берегу ручья с бритвой и клыкасто улыбнулся Майяри.

— Вы что здесь делаете?

— Я? — в свою очередь удивился преподаватель. — Ну я вообще-то изначально был в составе отряда. Нужно же было кому-то найти защиту общины и разобраться с ней. Кроме того, это почти моя родина. Я родился в предгорьях на западе.

Майяри посетило нехорошее чувство, и она подозрительно осмотрелась в поисках своих вездесущих друзей. Она помнила, как страдала Род, когда обожаемый папочка сгинул в колышимом мятежом Жаанидые.

— Только не говорите, что и они здесь?

Мастер уставился на неё сперва с непониманием, а потом расплылся в глумливой улыбке.

— Над парнями Резвер зверствует, а Лилею я к бабушке отправил, — не стал он всё же мучить Майяри.

— А Лирка? — подозрительно прищурилась Майяри.

— А над ней Резвер не зверствует, так смотрит. Хотел вместе с Лилей отправить, но Лирка чего-то упёрлась…

Майяри вспомнила тощее, едва живое