Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Слышу, уже совсем тихо, манто арабам подали.

Осмотрел я наши трофеи. Пулемета не имеется, а вот два «спрингфильда» целехоньки. Патроны тоже соберем. Мля, что это? «Люгер-парабеллум»! Порой я понимаю Гонту — иногда удавиться от жадности хочется… Нашел еще одну записную книжку, собрал сухпаи, одну аптечку — все в закрома: кушай, Зверек дорогой.

Все, тут делать нечего, пошел к нашим.

А там крутое месиво. Да оно и понятно — у противника в наличии два пулемета, так что воякам было не до сохранности квадриков. Как и сказал прапор, работали они «в три струи», четыре пулемета и автоматы — давили сразу и жестко. Один умник опять решил удрать. Автомат переключил да так вжал курок «газульки», что задним ходом полетел, как вперед не каждый сможет! Но у сербов Вук на такой случай имеется! Первого пассажира парень снял в голову — тут, как мне рассказали, Бранко взъярился, и парень второго из седла вышиб уже легким ранением в плечо. Главаря ихнего! Так что теперь имеем двух пленных — все о паучьем логове разузнаем. И еще три квадроцикла поменяли хозяев.

Пулемет один напрочь разбит, один почти цел, Гонта радостный, дал личному составу команду собирать оружие в любом состоянии… Народ разбрелся по полю.

— Ну что, братва, поехали метку ставить, — скомандовал Гоблин, засовывая трофейный «парабеллум» за пазуху.

И пошли мы в степь тремя машинами. Мишка едет с прицепом, серб с Гонтой на его квадре — и я на Зверьке. Заехали мы за озеро, встали на траверзе лесного массива, где так и мнится красочная уютная турбаза, выбрали подходящее место — так, чтобы со всей степи было видно.

Мишка слез, пошел к прицепу вытаскивать щит, а мы взяли лопаты и пенек-колот.

Столб вкопали быстро, затем тщательно утрамбовали колотом грунт, покачали — крепко стоит.

— А ништяк! — удовлетворенно оглядел Сомов творение рук своих. Заранее заготовил: всю дорогу за собой в прицепе таскал.

Хулиганом он был — хулиганом и помрет. Однако психолог Гоблин что надо. Ладно, когда-нибудь мы поставим тут нормальный пограничный столб. С полосками.

— Почему на двух языках? Русский-то зачем? — засомневался Гонта.

— Как зачем? Так то ж Египет! Там русский язык каждый второй должен знать — напрасно, что ли, в эти самые «шармы» столько лет ездили…

— Добро, — высказался серб. — Забоятся.

— Ну и ладно. — Гонта подвел черту. — Едем, нам еще колонну битых два часа формировать, пока все прицепим-распределим.

— Приемлемо. Надо по пути нырнуть будет, маяк снять.

— Ну его, казачкам скажем — смотаются. Нас Родина ждет.

Нас Родина ждет. Ждет своих героев, защитников.

Реальных, конкретных. Без байды и без базара, как сказал бы Мишка. Ждет тех, кто уже решил и сделал, кто ни единого человека анклава в беде не бросит и в обиду не даст.

Порвем всех.

И мы уехали…

В степи осталась лишь надпись на огромном щите:

ТЕРРИТОРИЯ РОССИИ

Врагам: за въезд — смерть.

Своих ищите на кладбище у озера.

Сектор патрулирует: SPECNAZ KGB.

Командир патруля: GOBLIN.

Вадим Денисов

Экспансия

Глава 1

Сергей Демченко, летописец-историк, сталкер-дипломат

Я – «шерлокхомец». Раз такой наблюдательный.

Именно в этом месте стены Сотников любит стоять в гордом одиночестве и размышлять стратегически – тут целая «россыпь» следов бычкования сигарет, черные точки на неровной поверхности серого камня дождь смывать не успевает. Главный старается поменьше курить. Вот и сейчас, осторожно проворачивая, он сформировал бычок, сунул его в пачку. Ничего толкового из этого не выходит, так только руки пачкать.

– Вот и представь. Река маленькая, местами не судоходная. Но важная: на ней поселков много. В этих краях реки… сплошная история, как-нибудь отдельно расскажу. Здесь поселок был, тут – пропал, этот сгорел, а вот новые, их золотодобывающие фирмы построили. Для поселений эта речка – артерия. Ну и ходят по ней суда, буксирчики вроде нашего «Дункана», а порой и еще меньше. Тянут баржи, везут грузы. Пассажирского сообщения на таких реках нет, люди добираются с оказией или на своих лодках. Так вот, приходит такой буксир с баржой в поселок Койкан, так его назову… Сами поселки разные – и по сути, и по статусу, и по населению. Есть промысловые, есть «золотые». Есть районного масштаба. А есть, и таковых немало, дотационные. Спецназвания нет, но на самом деле это просто резервации.

– Уж прямо резервации, – усомнился я.

– Точно так, – не смутился Сотников. – Живут там представители коренных малочисленных народов. Все делают вид, что поселок – промысловый, хотя все же знают, насколько он убыточен. Реальных работников в поселке не больше пяти человек, остальные живут на «пенсию». Наше государство многим представителям таких народностей платит деньги. Только за то, что ты представитель такой-то национальности – типа вымирающей. Поддерживают их. Много ли, мало ли, но это деньги, и большинству их хватает, чтобы не работать «на продажу», а только для себя: рыбки наловить, оленя пострелять. Жизнь там – безысходная тоска. Эти подачки привели к тому, что теперь уже просто невозможно никого заставить работать. Внуки бывших оленеводов про оленеводство уже и слышать ничего не хотят, поди загони их теперь в тундру или тайгу…

– Знакомо. Бывал в таких местах, – причастно вставил я, пока Сотников вновь прикуривал только что потушенный бычок, отвернувшись от ветра. – Не у вас, правда, а позападней. Только там в рассказах все больше вертолетчики фигурируют. Так что немножко вопрос представляю.

Мы с Главным стоим на западной стене.

Оба в «альфовских» алясках, болотно-зеленых, наглухо застегнутых. Сотников с непокрытой головой, а вот я капюшон накинул.

Порывы налетают с мерзлой Волги, злые, колючие.

Река в студеных белых барашках, на открытой воде неприятных, но небольших, поперек реки ветер не успевает разогнать волну. Вот если северный подует… А он подует! Ноябрь на дворе, резко похолодало. Низкое серое небо нависает над замком уже несколько дней, в воздухе часто висит противная морось, на дорогах – грязь. Снега, правда, еще не было, но приближение первых снегопадов чувствуется, зима на подходе.

Серый мир.

На серой холодной стене – лишь мы и пушка.

Наградная «сорокапятка» установлена на северо-западной башне, так как южный подход с реки считается более прозрачным, наблюдаемым. Там и Эдгар за морем присмотрит, и франки сообщат, если что заметят. И суда в ту сторону чаще ходят. Но пока что я плохо представляю, зачем нам эта пушка нужна. Противника дареному орудию пока не обнаружено. Бероев с Гонтой тоже спорили: прапор доказывал, что