Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

мы высоту, а тут еще Восточный Хуракан распорядился бизань-стаксель поднять, это на остром-то бейдевинде[3]… Ну и крутануло «Воблу» как балерину какую-ниюбудь, всем бортом к каледонийцу. Тут-то наши канониры весь залп и положили… Крейсер, понятно, в клочья. Одно колесо застопорилось, другое горит, мачты падают, порох взрывается… Через пару минут рухнул в Марево, как дохлый сазан. Вот такие штуки Восточный Хуракан умел выделывать! Вот за что его помнят и сейчас, семь лет спустя!

Корди задумчиво потеребила один из хвостов, свисающих ей на плечо.

- Ты, кажется, начинал что-то про упрямство, дядюшка. И про паруса…

Абордажный голем скрипуче засмеялся. Когда он смеялся, его грузный тяжелый корпус немного раскачивался, а внутри скрипели тугие пружины.

- И верно, совсем позабыл. Про упрямство… Принялись мы латать «Воблу», смотрим – а от парусов одни лохмотья и остались. Не зря каледониец по нам книппелями садил. Вообще начисто паруса сорвало. И запасной парусины – судак наплакал. Восточный Хуракан аж зубами заскрипел от злости. Что толку от корабля, если он болтается на ветру, а вцепиться в него не может? Еще один крейсер нас бы точно следом в Марево отправил… Другой бы, пожалуй, приказал спускать шлюпки да бежать, пока не поздно. Но только не дед Ринриетты. Тот был упрямец каких поискать. «А ну, господа пираты, скидывай портки! – заорал он вдруг, - Отведем мы эту рыбку в порт, даже если нагишом будете по реям плясать!»

Корди расхохоталась, придерживая руками поля шляпы. Дядюшка Крунч покосился на нее механическим глазом и еще больше выпятил усеянную заклепками грудь.

- Три дня работали швейными иглами, все пальцы искололи, а уж сколько дратвы перевели… Но поставили-таки под парус. Правда, шли мы обратно – и смех и грех. Части такелажа и паруса чьими-то портками сшиты, ремнями, рубахами, платками… Не корабль, а какое-то недоразумение в заплатках… Но дошли, хоть и со скрипом. На пристани нас встречали таким смехом, что пушки могли бы заглушить.

- Послушать тебя, вы со старым пиратом еще с сотворения мира облака месили, - проворчал гомункул, - Что ни день, то новая история… И ладно бы еще хоть половина были правдивыми!

- Мы со стариком-пиратом много повидали, - Дядюшка Крунч хрипло закашлялся, дребезжа сочленениями, видно, внутри его механической глотки отошел какой-то штифт, - Чего у него было не отнять, так это решительности. И Ринриетта по этой части вся в него. Покрасоваться хочет. Подышать пиратским ветром. Пусть. Не будем с ней спорить, пойдем тихонько по ее следу до самого Порт-Адамса.

- Без труда, - заверил его голем, - Будем держаться в восьмидесяти милях от канонерки, нас и не заметит никто. Ерундовая работа.

Дядюшка Крунч внезапно помрачнел.

- Только ты это… - он ткнул механическим пальцем в пустоту, - Про обязанности свои не забывай. Учти, магическая твоя душа, что ситуация у нас тут не простая. Мало того, что половины экипажа на борту нет, так еще и идем жаренный хек знает где. Карты видел?

- Все карты у меня в голове, - не без гордости заявил «Малефакс», - И куда более подробные, чем те клочки бумаги, которые вы мараете чернилами!

- Вот и следи за ними, как боцман за любимым якорем! – прикрикнул голем, грузно переступая с ноги на ногу, - Сам знаешь, какие ветра в этих краях…

На взгляд Корди ветра, в чьих мощных струях шла, покачиваясь «Вобла», мало чем отличались от тех, что дули неподалеку от Каледонии, но она благоразумно промолчала. Четырнадцать лет – не тот возраст, когда позволительно лезть в вопросы навигации. Даже если ты – корабельная ведьма, способная творить чудеса мановением пальцев. Она зевнула и стала щекотать мистеру Хнумру нос.

- Ветра здесь сложные, - признал гомункул, задумавшись, - Одной лишь Хлопотунье можно верить, но фут в сторону – и каша такая, что тысячей ложек не выхлебать. К западу здесь рыщет Старый Ойро, он столько кораблей с курса сбил и погубил, что впору памятник ставить! У него под боком Хромой Судья, тот еще похуже. Такие петли плетет, что самому компасу голову закружит. Ну и Перчинка с Горлодером всегда начеку. Эти, может, и не разобьют, но заведут туда, куда адмирал Кельсон китов не гонял…

- Бурь не ожидается? – хрипло осведомился Дядюшка Крунч.

- Не в здешних краях. Милях в ста с лишних к востоку что-то закручивается, причем славное, баллов на десять, воздушные чары вокруг даже потемнели. Но нам это не грозит, у нас курс другой. Только следить надо ежечасно, чтоб даже на дюйм не сбиться. Один раз ошибемся – и вместо Порт-Адамса окажемся где-нибудь под Ривадавией…

- Об том и говорю, - Дядюшка Крунч насупился, - Пока не прибудем в Порт-Адамс, заступаешь на бессменную вахту. Следишь за кораблями, течениями и всем прочим. Слишком уж многое сейчас от тебя зависит, бдительности терять и на минуту нельзя. Мало того, что курс прокладывать, так еще и канонерку вести, и по сторонам глядеть… А еще акулы. В здешних краях акул больше, чем блох на старом небоходе. К островам вроде Дюпле они подбираться не любот, там им искать нечего, а вот здесь резвятся стаями. Охотятся на баржи с мясом и рыбой, но и командой, говорят, закусить не брезгуют. Малявка в шляпе, тебя это тоже касается!

- А? – Корди вздрогнула, перестав теребить спящего вомбата за усы, - Что?

- Акулы! – Дядюшка Крунч звонко ударил тяжелым кулаком по груди, отчего та загудела колоколом, - Смотри по сторонам, растяпа! Не вздумай подниматься выше фок-стеньги, и вообще старайся поменьше торчать на верхней палубе. Ты не представляешь, насколько хитры и быстры эти твари. Однажды я видел, как одна проворная мако[4] выхватила из «вороньего гнезда» матроса быстрее, чем тот успел крикнуть! Не доверяй акулам, бойся их. Они лишь выглядят недалекими обжорами, каждая из них коварна как само Марево. Акула может подкрасться в облаках к самой палубе, а потом – р-раз!..

Корди едва не подпрыгнула на месте, когда Дядюшка Крунч хлопнул в ладоши. Очень уж зловещим получился лязг. Ну прямо как лязг нескольких рядов огромных кривых зубов прямо перед носом. Корди никогда не видела акул, разве что издалека, в виде хищных узких силуэтов, мелькающих в облаках. Они выглядели как вытянутые лодки с крошечным треугольным парусом, идущие странным изломанным курсом. Если какая-нибудь из акул вздумала