"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

снял с плеча штуцер. Офицеру с ним не полагается, но кто ж мне запретит? Проверил порох на полке и взвел курок. Такие же щелчки пробежали вдоль фаса флеши, заглушив на миг отдаленный рокот барабанов. Французы пошли в атаку.

Развеваются знамена, бьют барабаны, офицеры шагают впереди, задавая тон наступлению. Сверкают на солнце начищенные штыки и золотое шитье. Красиво идут французы. Не случайно в моем времени Багратион, видя это, кричал: «Браво!» Но война не театр. До французов оставалось с полкилометра, когда Семен крикнул:

— Орудия — пли!

Восемь пушек: четыре во флеши и столько же снаружи дали залп. Пахнущий тухлыми яйцами пороховой дым на миг закрыл нам обзор. Но ветер снес его, и стало видно, что пушкари угодили точно. Шагавших впереди первого полка офицеров словно ветром смело. Упал и орел на палке. Там на миг возникла суета, но вот орел вновь взмыл в воздух, и полк продолжил наступление.

— Орудиям стрелять по готовности! — крикнул Семен. — Через три выстрела перейти на ближнюю картечь.

«Зыков и Кухарев сами сообразят», — подумал я, но поправлять Семена не стал. Не стоит ронять авторитет командира.

Пушки забухали вразнобой. Каждый их выстрел проделывал в наступавших колоннах брешь. Они тут же затягивались, и французы продолжали идти вперед, уже без боя барабанов — барабанщики погибли, но по-прежнему неудержимо. Казалось, никто и ничто не состоянии их остановить.

— Как бы до штыков не дошло! — выдохнул Семен, когда французы приблизились на прицельную дальность штуцеров. Подчиняясь команде, егеря с ними переместились к острому углу флеши и вскинули ружья к плечам, однако выпалить не успели. Ахнул залп единорогов. Подойдя к флеши, французы оказались в досягаемости их огня, чем Гусев и воспользовался. Тяжелая картечь русских пушек буквально смела шеренги французов, и это стало последней каплей в полной крови чаше атакующих. Они повернулись и побежали.

— Молодец Гусев! — Спешнев снял кивер и вытер обшлагом мокрый лоб. — Вернул должок. Хотя бы полчаса отдохнем.

Семен ошибся. Не успел пороховой дым развеяться над полем, как во флешь влетел всадник. Был он в перепачканной землей мундире, без головного убора и с перевязанной полотняным бинтом головой. На серой ткани отчетливо проступала кровь.

— Кто старший офицер? — закричал гость, не слезая с седла.

— Майор Спешнев, — шагнул вперед Семен.

— Командир Астраханского гренадерского полка полковник Буксгевден. Как старший по чину подчиняю вас себе. Берите людей и следуйте за мной.

— Извините, ваше высокоблагородие, но вынужден отказать, — раздул ноздри Семен. — Имею личный приказ командующего армией удерживать южную флешь до подхода подкрепления. Вы не вправе это отменить.

Полковник сверкнул взором, но, натолкнувшись на холодный взгляд Семена (и мой тоже), увял. А вот нечего решать свои проблемы за счет других!

— Спешнев, голубчик, — произнес полковник просительно. — У меня вот-вот флешь захватят. Людей осталось менее роты, а пушек нет вовсе. У вас их вон сколько! Жмет супостат. Выручи! Мы же русские люди!

Семен посмотрел на меня. М-да. Как припрет, так все резко становятся русскими. И что делать?

— Можно выделить роту с орудиями, — сказал я, подумав. — Думаю, четырех хватит. Отгоним французов и вернемся.

— Не возражаете? — Семен посмотрел на полковника.

— Да! — кивнул тот.

— И еще, — добавил Семен. — У нас отдельный батальон егерей, и воюем мы по-своему. Командовать будет мой офицер.

Полковник энергично закивал.

— Ведите, Платон Сергеевич! — Спешнев посмотрел на меня.

Я? Ну, да, инициатива имеет инициатора. Глянул на смотревших на меня ротных. Рюмин и Голицын явно рвутся в бой, желая отличиться, Синицын таким желанием не горит. Умен бывший фельдфебель. Ну, что же, я кому-то обещал дело.

— Поручик Голицын! Командуйте!

— Рота! — закричал обрадованный поручик. — Стройся!

Спустя пару минут егеря топали к северной флеши. Следом артиллеристы Кухарева катили пушки. Сам бывший фейерверкер трусил на лошадке, которую ему каким-то чудом удалось сохранить. Мы своих велели отогнать в тыл — в противном случае покрошило бы ядрами. Во главе отряда ехал Буксгевден. Идти оказалось недалеко — флеши стояли компактно, и, спустя десять минут, мы увидели, что полковник нисколько не преувеличил: французы уже лезли на фас укрепления.

— Кухарев! — крикнул я, обернувшись.

— Понял, ваше благородие! — козырнул прапорщик и, не слезая с лошадки, скомандовал: — Пушки в линию! По неприятелю залпом, — он сделал паузу, давая возможность артиллеристам выполнить команду и прицелиться. — Пли!

Орудия мы везли заряженными, фейерверкеры несли тлеющие фитили. Шестифунтовки выбросили из стволов огонь и дым, а вместе с ними — картечь. Она буквально смела синие мундиры с ближнего к нам фаса флеши. Окружавшие ее французы отшатнулись и развернулись к нам.

— Ро-о-та! — закричал Голицин. — В три шеренги стройся! Готовсь!

— Что он делает? — подскакал ко мне Буксгевден. — До неприятеля слишком далеко — не менее двухсот шагов. Сожжете заряды впустую.

— Не мешайте, ваше высокоблагородие! — процедил я сквозь зубы. — Вы просили помощи, мы ее оказываем.

В этот момент грохнул залп, следом — другой и третий. Стреляла первая шеренга, следующие передавала им заряженные ружья. Когда дым рассеялся, стало видно, что пули штуцеров и мушкетов нашли цели: у бруствера флеши валялось несколько десятков тел в синих мундирах. Ну, так вперед роты ставят лучших стрелков.

Французы заволновались, офицеры попытались выстроить их в шеренги. Так мы вам и позволили! Шестифунтовки, перезаряженные артиллеристами, дали новый залп. Картечь проделала в толпе синих мундиров зияющие бреши. Французы дрогнули и отхлынули от фасов.

— Вперед! Бей их, ребята! — заорал полковник и, вытащив из ножен шпагу, поскакал к флеши. Вот ведь идиот!

— Вперед! — закричал Голицын и со шпагой в руке побежал следом. За ним устремились егеря. Блядь! Два идиота.

Я побежал за ротой, крича: «Стой!». Но, захваченные порывом командиров, егеря не слушали. Одни, подлетев к флеши, ворвались в нее и заработали штыками. Другие занялись этим снаружи фасов. Я в эту мясорубку не полез. Стоял и смотрел, мысленно матерясь. К счастью, большинство французов успели убежать. Оставшиеся сопротивлялись слабо. Большинство бросили ружья и закричали: «Пардон!» Убивать их стали. Отвели в сторону и усадили на траве, приставив часового. Ко мне подошел сияющий Голицын.

— Победа! — заявил радостно. — Неприятель отбит, флешь взята.

— Потери? — спросил я.

— Всего восемь убитых, двенадцать ранены.

— Вы заслужили свой орден, Михаил Сергеевич, — процедил я. — Если повезет выжить, майор Спешнев подаст реляцию командующему. Я, в свою очередь, попрошу Семена Павловича отчислить вас из батальона.

— Отчего? — изумился он.

— За глупость. Мы могли расстрелять французов издалека, как сделали это в южной флеши. Ее взяли без потерь. А вы положили шестую часть роты своей мальчишеской выходкой. А ведь не первый день с нами