Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Но этот господин держит суровый пост! – предостерегающе молвила она.

– И мы тоже! – твердо ответила я, решив, что нам следует укреплять дружбу с новым знакомцем, раз уж он осведомлен о происходящем в столице получше нас, да к тому же явно о чем-то недоговаривает.

– Что вы наделали? – вопросил меня вполголоса магистр Леопольд, когда перед его носом возникла тарелка, где в мутной жидкости плавало несколько вялых веточек зелени, напоминавшей морковную ботву.

– Я нашла нам компанию, присоединившись к которой мы въедем в столицу, не вызвав даже тени подозрений, – ответила я, и заботливо придвинула тарелку поближе к магистру.

Глава 8, повествующая о том, что даже у самых добропорядочных с виду людей имеются темные дела

Конечно, то нельзя было назвать настоящим везением, но губы мои складывались в бледную улыбку, когда я мысленно перечисляла в полудреме все выгоды, извлеченные из последних событий.

Во-первых, мы смогли прибиться к немногочисленной группе торговцев из Фиве, являвшихся воплощением степенности и добропорядочности как вместе, так и по отдельности. Господин Силумн представил нас всем своим спутникам, как только они спустились к завтраку из своей комнаты, и те с важностью кивнули в ответ на нашу просьбу продолжить путь в столицу вместе. Вид магистра Леопольда, с отсутствующим выражением лица пережевывающего жесткий стебель зелени, в то время, как с кухни доносились манящие ароматы жареного мяса, зарекомендовал нас как нельзя лучше и подтвердил слова господина Барнабы, называвшего нас не иначе как "скромным и благочестивым семейством". Чинная беседа, которую маг поддерживал с постным и трагичным выражением лица, расположила к нам фивейцев окончательно.

Во-вторых, почтенные торговцы путешествовали на повозках, где нашлось место для того, чтобы мы смогли передохнуть после долгой бессонной ночи. Нам не пришлось брести под моросящим дождем, ведя в поводу коня, на которого никто из нас не желал взбираться, и большую часть пути мы продремали бок-о-бок, завернувшись в плащи. Гонорий был отдан на попечение слугам, сопровождавшим фивейцев. Из-за дождей, размывших тракт, повозки передвигались медленно, и не приходилось опасаться, что наш конь падет от чрезмерной усталости.

В-третьих, благодаря Темной Дороге мы очутились почти рядом со столицей, благополучно миновав все поселки и города, где нам могли повстречаться недруги, о которых мы все еще ничего не знали, в то время, как они наверняка имели при себе точнейшие предписания, позволяющие опознать нас с первого же взгляда. Тревожило меня только то, что я все еще не могла высчитать, сколько же времени минуло в нашем мире, пока мы бродили по лесам короля Ринеке – Изгард располагался южнее, чем Эсворд и осень сюда приходила позднее на неделю, если не более, что, например, можно было определить по срокам листопада. Но в пору, когда идут затяжные дожди, все выглядит одинаково мрачным и серым, особенно для человека голодного и уставшего.

В-четвертых – но как я не внушала я себе, что речь идет о преимуществе, на душе от этой мысли становилось тоскливо, – я оставила свое кольцо в мире духов и никто не смог бы отследить теперь мои перемещения. Каспар не говорил, что может определить мое местонахождение благодаря кольцу, но этого нельзя было исключать, и то, что я не расставалась с его подарком, могло сослужить мне дурную службу в бдущем. Разум говорил, что кольцо следовало выбросить, едва мы только сделали шаг за порог дома, но тут же я вспоминала, как Каспар единственный раз поцеловал меня, и сердце ныло, словно разлука наша стала окончательной, после того, как я сняла кольцо. "Удостоверюсь, что Леопольд и Мелихаро надежно спрятаны, разузнаю, что поговаривают об Каспаре другие чародеи, и тут же отправлюсь в Эзринген, если мне покажется, что он и впрямь в беде", – говорила я себе. Конечно, демону и чародею не стоило знать, что я собираюсь оставить их вскоре после прибытия в Изгард, но именно так я собиралась поступить изначально, как бы глупо это не выглядело.

Колеса повозки поскрипывали, натужно катясь по вязкой грязи, тихий шелест дождя убаюкивал, а под боком у Мелихаро дремать было тепло и уютно. Демон со свистом посапывал, что свидетельствовало о крепком и мирном сне, но, сколько я не сбрасывала со своего плеча его руку, оказавшуюся там якобы случайно, она вновь возвращалась на прежнее место, стоило мне только уступить дремоте. Отодвинуться от него я не могла, поскольку все оставшееся свободное место занял магистр Леопольд, подергивающийся в такт своим похрапываниям. Хоть на душе у меня скребли кошки, а страх перед будущим то и дело накатывал муторной волной, странное чувство согревало мою душу, когда я приоткрывала глаза, чтоб сонно покоситься по очереди на спящих спутников.

С некоторым сожалением я услыхала сквозь сон, что шум ветра в листве сменился отдаленным лаем собак, ревом домашней скотины и звонким стуком топора – кто-то без устали рубил дрова, готовясь к холодам. Зевая, я высунула голову наружу и убедилась, что мы въезжаем в предместье столицы, запахи и звуки которой я уже успела подзабыть, теперь заново открывая для себя их богатство и силу.

Конечно, в мире существовали города и побольше Изгарда, но я, с отвращением оглядывая чудовищное на мой взгляд скопление домов и людей, подумала, что для меня и этого хватит с головой. Сонный маленький Эсворд, к которому я привыкла за последние годы, казался деревушкой даже в сравнении с околицей столицы. Не успели мы добраться до городских ворот, как я испытала тоску, которой не знавала уже больше десяти лет – так же подавленно и ничтожно я чувствовала себя в тот раз, когда увидела этот город впервые. Но тогда моя детская душа все еще была любознательна и открыта, и это помогло побороть отчаяние, сковавшее меня по рукам и ногам при виде лабиринтов тесных улиц и бесконечной череды домов, лепившихся друг к другу, как поганки на старом пне. Удивительно, но дети подчас более стойки, чем взрослые люди – сейчас я не сразу сумела совладать с приступом страха, охватившим меня при мысли, что сейчас этот огромный город поглотит нас без остатка, как прожорливейший монстр с бездонным брюхом.

Мои спутники, напротив, воспряли духом при виде городских стен – Леопольд с воодушевлением предположил, что здесь на каждом шагу имеются харчевни, что, по его мнению, приравнивало это место к райским кущам, а Мелихаро