Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

легкое — зелень, овощи, молоко, есть мне не хотелось, но и желудок уже не резало так, как прежде, и я рискнула. Нет, ничего со мной не произошло, я через силу съела салат, политый растительным маслом, выпила молоко, без охоты поковыряла овощи.

Я достала часы и посмотрела, сколько же времени. Ночь, почти полночь, Школа спит, где-то за стенами бродит эмпус. Внезапно мне захотелось увидеть его и узнать, что со мной будет. Если Трэвис в полном порядке, может, и мне ничего не грозит? Или Трэвис видела не эмпуса, а кого-то вполне живого? Мне ведь самой тогда показалось, что что-то бродит, но это была всего лишь госпожа Коул.

И с ней ничего не случилось… Пока, напомнила я себе, кто знает, что будет завтра. Мы однажды спасли ее, возможно, от неминуемой смерти.

Мне не хотелось спать, но я все равно снова залезла под одеяло. Я одна, никто мне не верит, или и верить не стоит, все это цепь совпадений, ужасная и пугающая, но объяснимая и не связанная с древним злом. Как рассказала мне Нэн про Высшую Женскую Школу.

Нэн! Я вздрогнула. Нэн вытеснила эмпуса, а я поборола в себе желание вскочить и еще раз просмотреть те записи, которые нашла у нее. Потому что мне могло показаться, я была не в себе, я все не так поняла! То, что я видела, невозможно больше, чем призрак под стенами Школы.

В дверь опять постучали. Люси, наверное, хотела забрать поднос, и кричать с кровати я ей не стала. Она повариха, но не прислуга, так вести себя нехорошо, и я встала и подошла к двери.

— Как ты, Стефани, детка?

Госпожа Джонсон еще не ложилась. Она выглядела уставшей, но отодвинула меня твердой рукой и прошла в комнату, села, не дожидаясь приглашения, мне и в голову не пришло останавливать ее. Я только закрыла дверь и села на свою кровать.

— Мне лучше, спасибо.

— Вот и хорошо, — покивала госпожа Джонсон. — Ты даже поела, вот умница. Глупая Коул весь день носилась с обвинениями. Кому нужны ее усохшие сокровища! Я все еще говорю, что она спалила то, что вообще ничего не стоило. Завтра пойду в теплицы с девочками, якобы отобрать что-то для занятий, а сама посмотрю, что она там припрятала. Я не верю людям, детка, — пояснила она.

— И мне? — Я постаралась улыбнуться, но вышло настолько жалко, что оставалось лишь радоваться, что в комнате так темно.

Госпожа Джонсон мне не ответила. Будь я так же умна и опытна, тоже сделала бы вид, что ничего не расслышала.

— Госпожа Джонсон, — позвала я, чтобы она снова не ушла от ответа. — Вы знаете что-то о том, что Школу хотят закрыть?

Я не рассмотрела выражение ее лица, но явно различила усмешку.

— Школу хотят закрыть постоянно, детка. То один, то другой Совет считает, что она не нужна и девочки могут стать не лекарницами, а прачками или кем-то похуже.

— Нэн Крэйг хотела ее купить.

Госпожа Джонсон издала странное мычание. Не очень оно походило на удивление, больше на досадливый стон.

— Зачем ей Школа, детка? Она сама тебе так сказала?

— Я… я нашла у нее записи. Там все, — сбивчиво объяснила я. — Земли, само здание, адрес нотариуса… Как вы думаете, она уехала, чтобы заключить эту сделку?

— А зачем ты копалась в ее вещах? — спросила госпожа Джонсон, и в ее голосе не было ни капли упрека, одно любопытство. Я похолодела, потому что выдала себя, она может и догадаться, если уже не догадалась, что я успела обыскать не только вещи Нэн.

— Я… я хотела посмотреть, взяла ли она с собой деньги. Я подумала, что если взяла, то уехала, а если не взяла, то ее похитили. Она ведь не уехала бы без денег, правда?

Вроде бы госпожа Джонсон кивнула, но я бы не поклялась.

— Здесь в сорока милях — развалины монастырских строений, — сообщила она, я тряхнула головой — к чему это? — Архивы, скиты, старый храм, приходская школа. Во времена Новоявленной, да и несколько после, архивами и школой ведали анселские монахи.

— Почему анселские? — изумилась я. — Тогда в Анселских Долинах были свои монастыри.

— Монашеские правила у них не в пример строже, — сказала госпожа Джонсон, и я уловила в ее голосе улыбку. — Всеблагие матери-настоятельницы гнезда свои берегли. Ты не знаешь, наверное, а у анселцев и монахом не станешь, если невинности лишишься, в монахи они с детских лет шли… Но то дело давнее, сейчас все не так. Важно, что нужны книги рождений и смертей, детка. Понимаешь, зачем?

— Вы все-таки в это верите, — пробормотала я. И меня это теперь не обрадовало. Госпожа Джонсон была, может быть, единственной, кто держал меня на грани разума и безумия, а она изменила сама себе. Почему же она так сделала? — Из-за смерти госпожи Лидделл? Отчего она умерла?

Госпожа Джонсон какое-то время молчала, мне показалось, она собиралась с духом. Я предпочла бы, чтобы она обернула все в шутку или сказала, что книги нужны ей для чего-то иного. Хоть сжечь их в костре или отыскать своих предков.

— Кора Лидделл умерла по собственной неосторожности, я полагаю, — ответила госпожа Джонсон. — Или по глупости, Сущие ведают, как так сталось. Ты спрашиваешь, верю ли я в древнее зло… верю ли в то, что пугает людей до смерти. Я всегда верила в то, что люди способны бояться.

«Но почему?» — возопила я, но про себя. Госпожа Джонсон темнила, и я была не уверена, что заставлю ее сказать правду как она есть.

— Мне нужны эти книги, детка. Они единственное, что поможет нам остановить это зло. В них наверняка скрыт ответ.

Анселские монахи. Я вспомнила стремление Нэн выучить анселский язык. Похвальное, бесспорно, стремление, но прочитать имена и простые слова она могла и без моей помощи. Это же то, что учат в самом начале — рождение, смерть.

— Вы хотите узнать имя той, кто почему-то злится на нас, — я закусила губу. Почему она пришла ко мне? Кора Лидделл, вот почему. Или госпожа Коул и пожар в сундуке? — Имя одной из тех несчастных, которые бросились в реку. Сорок миль, как далеко. Я не знаю, смогу ли