Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Вы милиционер, правильно? — она сделала движение, как будто щёлкает пальцами: — Простите забыла, как вас зовут. Что вы хотели? Опять вам водку не продали?

— Не знаю, водку в вашем магазине я пока покупать не пробовал. У меня к вам дело. Мы не могли бы, где-нибудь, минут пятнадцать — двадцать поговорить?

— Простите, как вас там?

— Павел Громов.

— Так вот Павлик, я замужем, а вы, для меня, даже, если бы я не была замужем, слишком молоды. Поэтому, разрешите я пойду дальше.

Алла пыталась обойти меня, но, я сделал шаг, преграждая ей путь, и видя нешуточную злость, разгорающуюся в глазах женщины, быстро, пока не начался скандал, заговорил:

— В принципе, этот разговор нужен вам, а не мне. Я, в любом случае, ничего не теряю. Если, вы со мной откажетесь говорить, то получу премию на работе.

— Вы решили чем-то меня шантажировать, Павлик? Мне кажется, вам не стоит с этого начинать, у вас ничего не получится, большие дяди сделают вам потом ата-та.

Разговор меня начал сильно утомлять. Эта красивая, умная, и, наверное, высоко себя ценящая женщина, меня воспринимала как колючку чертополоха, случайно зацепившуюся за одежду. Несколько мешает, но и только, отцеплю аккуратно, раздавлю, чтобы больше не цеплялся, и пойду дальше.

— Возьмите. — я вытащил из кармашка бумажника две сиреневые купюры, по двадцать пять рублей: — Возьмите, возьмите!

— Что это значит?! — барышня разозлилась и завела руки за спину, то ли, чтобы не влепить мне пощёчину, либо, чтоб даже случайно, не коснуться моих денег.

— Давайте так. Вы, сейчас, просто пойдёте со мной, где-нибудь поговорить. Если тема разговора будет для вас неинтересной или оскорбительной, вы, в наказание, оставите деньги себе. Это же нормальная сумма за пятнадцать минут вашего времени? А, вот, если, тема будет вам интересной, деньги, естественно, вернутся ко мне.

— Забавно — женщина хитро улыбнулась: — Хорошо, я согласна. Пойдёмте, вон там, за углом, кафе «Грезы», там нам никто не помешает.

Глава 19

Глава девятнадцать. Шокирующие подробности

Как я понимаю, мою спутницу в кафе хорошо знали, встретили с улыбками и поклонами, проводили в небольшой закуток с маленьким столиком на двоих. Наверное, для кафе, торгующего спиртным, знакомый директор винного магазина — очень приятный бонус. Выслушав заказ на кофе-глясе и пирожные, официантка сердечно улыбнулась, и исчезла, чтоб появиться с заказом через пять минут.

— Ты, Павлуша, сказал, что у тебя разговор на двадцать минут — Алла Петровна откусила кусочек эклера и сделала маленький глоток из красивой чашечки, явно, для особых гостей: — Пять минут уже прошло.

— Я уложусь — я улыбнулся, затем, размеренным и равнодушным, голосом, глядя в сторону общего зала, стал, в лицах, излагать подслушанный разговор, но только в версии «лайт». Об убийстве речи не было, я сказал, что женщину хотят сильно избить, чем добиться ее увольнения. И о двоюродном брате из ритуального хозяйства я не рассказал. У женщин часто эмоции преобладают над разумом, пусть пока часть подробностей останется моей тайной. Во время моего монолога Алла меланхолично прихлебывала кофе и потихоньку откусывала пирожное, не выказывая никаких эмоций. Закончив свой рассказ, я посмотрел в глаза женщины и испугался. Вместо красивых карих глаз на меня смотрели две черных, бездонных дыры.

— Скажите, юноша, зачем милиция устроила эту грязную провокацию? Что вам надо? Кому нужно мое место? Начальнику БХСС? Торговому отделу райисполкома?

— Вижу Алла Петровна, разговор не задался. — Я встал, бросил два рубля на столик и пошел к выходу.

— Стоять! — визг раздавшийся за моей спиной заставил вздрогнуть посетителей кафе, сидящих в общем зале.

Я развернулся и шагнул в закуток. Алла Сергеевна нервно рылась в сумочке:

— Забери свои деньги…сученок.

— Дура ты Алка, тебе эти деньги на лечение пригодятся, а когда тебя убьют, мне за эту информацию гораздо больше премию дадут.

Она что-то еще кричала, но мне было все равно. Пройдя метров триста от кафе, я свернул за угол, в сторону дома, когда какой-то шум, еле слышный, на уровне подсознания, заставил меня остановится и выглянуть за угол. Женщина бежала в мою сторону, прижав к груди сумку и придерживая полы не застегнутого плаща. Увидев, что я остановился, Алла перешла на шаг, судорожно пытаясь отдышаться. Подойдя ко мне, она повисла у меня на руке, пытаясь восстановить дыхание.

— Извините, Павел, я сорвалась. Наверное, вы мне не соврали, иначе, какая то очень сложная схема получается. Если у вас есть время, проводите меня, пожалуйста в сторону дома, по дороге я у вас еще кое что спрошу.

— Хорошо, Алла Петровна, давайте прогуляемся.

— Ну, если я для вас уже Алка-дура, то глупо дальше называть на «вы». Зовите на «ты» и по имени.

— Хорошо, Алла, я Павел. Что вам рассказать?

— Подождите, я себя в порядок приведу — Алла сунула мне в руки свою сумку, заколола, сбившиеся на бок, волосы и застегнула плащ, после чего приняв сумку, повисла на моем локте. Бег на двести метров дался заведующей винного нелегко.

— Павел, еще раз извини, просто, я такого не ожидала. Конечно, у нас бывают конфликты, но я, вроде бы, стараюсь никого не обижать, всем даю заработать немножко. Да, я понимаю, это плохо, и, наверное, даже преступно, но такая жизнь. Пожалуйста, еще раз расскажи, что ты мне в кафе рассказывал. Честно говоря, я так разозлилась, наверное, часть твоих слов пропустила.

Мы шли по темной улице, я периодически проверяя, чтоб за нами никто не шел, негромко повторил свой рассказ.

— Павел, а как ты оказался в кустах возле дома Андрея?

— Видишь ли, Алла… ты конечно сказала, чтобы нам продавали спиртное, но, по твоему подчиненному видно, что он не успокоится. Сделает вид, что подчинился, а сам будет пакостить, сначала по мелочи, потом все сильнее и сильнее. Я просто решил его убрать….

— Что ты решил?

— Уволить его из винно-водочного. Просто уволить, поймать несколько раз пьяным, и ты бы, получив бумаги из вытрезвителя, нашла бы повод его уволить.

— Павел, но ведь это некрасиво и нечестно!

— Алла, а я не красивый и не честный. Просто, такому человеку, как твой Андрюша, на таком месте, не место, извини за каламбур. А, теперь, оказалось, что я прав, и всему твоему коллективу не место, но кроме оставшихся двух продавщиц.

— И что мне теперь делать?

— Слушай, это тебе решать, ты