Тёмный Хогвартс. Третий курс - ВеенРок

были причастны к смерти его бабки. И он имел полное моральное право жаждать правды и хоть какого-то подобия справедливости. Было бы очень лицемерно начинать качать свои права и напоминать, что вообще-то нас на целый месяц оставили одних в глуши, морили голодом, а потом ещё и обвинили во всех бедах.

Пускай всё идёт своим чередом — без лишних телодвижений с нашей стороны. При отсутствии постулатов гуманизма и, возможно, презумпции невиновности, с данной системой сначала нужно было познакомиться и узнать все «правила игры» и подводные камни в этой самой «игре», прежде чем предпринимать любую другую стратегию. Сейчас же самым правильным решением было плыть по течению и внимательно смотреть, чем же это всё закончится.

В самом худшем сценарии Джек серьёзно накажут или даже убьют — я вполне допускал такую вероятность, хоть и всей душой не хотел бы этого. В самом лучшем — всех нас оправдают и отпустят. А вот если начать вести свою игру, вязнуть ещё глубже в собственной лжи, что-то требовать и обвинять кого-то в ответ, то последствия самого худшего сценария уже могут затронуть и меня, и всех остальных девочек.

Если Министерство так трусливо в лице отдельных его представителей реагирует на подобное заявление, то что-то тут явно не так. Кто будет нас допрашивать, если даже авроры открестились от выяснения более подробных обстоятельств?

Вскоре мы это узнали. После пары десятков минут нахождения в тишине в комнате ожиданий, входная дверь наконец-то открылась.

Твою-то мать.

— Профессор МакГонагалл, — мы разом подскочили со своих мест, с опаской приветствуя появившегося профессора.

Заместитель директора Хогвартса вошла в комнату подобно смерти. Нашей смерти.

— Мистер Фергюсон, потрудитесь объяснить, что за обвинения вы собираетесь предъявить моим ученикам? — начисто проигнорировав нас, МакГонагалл грозно посмотрела на волшебника, который встал вслед за нами и, похоже, подрастерял свой изначальный задор.

— Конечно, профессор, — Фергюсон вздохнул и начал чётко и по существу докладывать как всё было, будто бы отчитывался о проделанной работе своему начальству.

Он рассказал про увиденное, про свои догадки и подозрения, про увядшие чары дома и про ястреба, над которым мы надругались путём употребления того в пищу. Сказал он и про наши ответы, и про то, что веры им, по его мнению, нет. МакГонагалл слушала молча, а лицо держала строим и спокойным на протяжении всего рассказа.

— А теперь, будьте так добры — выйдите за дверь. Я сама поговорю со своими студентами и узнаю всю правду. Если всё окажется так, как вы предполагаете, то это будет достаточным основанием для смертельной казни всех присутствующих маглорождённых.

На этих словах моя кровь застыла в жилах. Некоторые девочки охнули, а некоторые ахнули.

Нет, я понимаю — наказание, серьёзное и болезненное. Но… Смерть? Не только для виновных, а для всех? Как же так?

Мистер Фергюсон хмуро кивнул и поспешил удалиться, а мы остались наедине с профессором. И лишь в этот момент, когда МакГонагалл явно наслаждалась нашим потрясением и растерянностью, я понял, что это была лишь банальная уловка для запугивания.

Страху явно удалось на время затмить мой разум. Смертная казнь? Я вас умоляю. Без доказательств, без суда и следствия, по решению преподавателя школы? В самой школе — конечно, такова её специфика, но здесь? В это верилось очень слабо.

Волшебников и так было слишком мало. Можно с уверенностью сказать, что из-за высокой смертности в Хогвартсе на протяжении последних десятилетий демографическая ситуация складывалась таким образом, что маги попросту вымирали. Постепенно, неспешно, процентик за процентиком их численность шла на убыль.

Существовала ли в этом обществе озабоченность подобным исходом? Конечно. И рождение двух и более детей очень поощрялось Министерством, и совокупление с маглами ради увеличения численности даже разбавленной волшебной крови не считалось каким-то недостойным делом, как это было в каноне в умах некоторых чистокровных волшебников.

И если со школой из-за Дамблдора ничего поделать не могли, хоть и пытались — Волан-де-морт тому яркий пример, то уж обеспечить отсутствие избыточной смертности из-за законного смертоубийства волшебники могли, и с огромной вероятностью это делали.

Вопросы вызывало то, что именно МакГонагалл прибыла для разбирательства. Неужели судить и расследовать в делах с учениками имеет право лишь сама школа? И обвинение тоже выносит она? Об этом я ещё не слышал и очень неохотно в это верил. Но будь всё так и окажись учебное заведение всевластно и за своими пределами, то наши дела и вправду могли быть очень и очень плохи.

Однако, если это правда и школьные правила для нас преобладают над законами, то в них ничего не было написано про запрет на убийство выживших из ума старух. Как же на самом деле всё это работает? Мне только предстоит это узнать. Надеюсь, что предстоит.

— Итак, — МакГонагалл выжидающе на нас посмотрела, — я жду.

Все девочки сразу же уставились на меня. Так, следовать своей версии, следовать своей версии… Я всё-таки обещал Джек.

— Он ошибается, либо намеренно клевещет на нас, профессор МакГонагалл, — я взял себя в руки и заговорил. — Миссис Фергюсон упала сама, хоть мы и разозлили её в тот момент своим поведением. И птица правда сошла с ума, нападала на нас, убивала сов и всячески пакостила. Нашей вины в этом нет и мы не понимаем, какие именно правила нарушили.

После моей тирады профессор еле слышно хмыкнула:

— Интересно. Что же, ваше слово против слова вашего опекуна. Мисс Грейнджер, вы подписываетесь под сказанным мистером Голденом?

Гермиона вздрогнула при упоминании своей фамилии, но взгляда не отвела и довольно быстро ответила:

— Да, всё так и было.

— А вы, мисс Спинкс?

— Всё-всё верно, профессор.

— Мисс Мун?

Лили Мун промолчала, но медленно и однозначно кивнула, подтверждая мою версию произошедшего.

— И наконец, мисс Роупер? — МакГонагалл взглянула на последнюю девицу, что опустила взгляд в пол и тихонько молчала всё это время. — Имейте ввиду, что я жду от вас правды, коей славится ваш несомненно престижный клуб.

Вот оно. Больное место нашего плана и нашей версии. МакГонагалл подобрала очень правильные слова, а до этого не на шутку запугала нас смертью. Давай, Софи, не подведи…

— Я… Я… — девочка пыталась что-то сказать, но каждый раз останавливала себя. — Я… Всё было не так! — крикнула она, а из глаз Софи брызнули слёзы. — Это Джек толкнула миссис Фергюсон, когда та спускалась с чердака… Это всё она виновата!

Вот и накрылась медным тазом наша простенькая ложь. Вот и раскрылись все карты. Что же, Джек, я сделал всё, что было в моих силах. Наверное.