Небо в кармане 5 - Владимир Владиславович Малыгин

момент раздумывала, каким образом разрубить этот Гордиев узел с поручиком. Поручиком? А служит он в Гатчинской школе, где начальником этот, как его? Кованько! Государыня удовлетворённо улыбнулась, довольная своей памятью — она её снова не подвела. А над Кованько кто стоит? Сандро! Значит, надо обязательно поговорить с Александром, кровь не водица, разбавлять её нельзя…

* * *

Почему-то думал, что поедем в Зимний, и оттого удивился, когда от Адмиралтейства повернули налево и поехали по Галерной. Не ожидал, что великий князь примет нас в своём дворце.

Проехали в арку, остановились у парадной.

— Николай Дмитриевич, не стоит заставлять ждать великого князя, — поторопил меня Кованько и не дал осмотреться. Но успел увидеть справа открытые ворота и стоящие внутри просторного помещения сверкающие лаком автомобили. Импортные, между прочим.

Внутри прислуга приняла на руки верхнюю одежду и предложила немного подождать, пока великому князю доложат о нашем появлении. Ожидание не затянулось. Совсем скоро нас проводили в кабинет.

Я немного нервничал. И совсем уж не ожидал, когда великий князь с выражением вселенской скуки на лице сквозь зубы поинтересовался, чему такому я все эти месяцы учил выпускников нашей Школы, если они летать не умеют? Дурака валял?

Прямо так и сказал. И нет, я не ошибся. Не спросил, а именно что сказал. Словно непреложный факт констатировал. Не поднимая головы, не отрывая взгляда от каких-то бумаг на столе. Без приветствия, без вежливого обращения, словно с последней кухаркой или дворником разговаривал, этак пренебрежительно, цедя слова сквозь зубы или через губу. Хозяева земли русской, что б их перевернуло! Не хозяева, а господа, а мы для них что-то вроде рабов, так получается?

Сказать, что я был ошарашен от подобного начала разговора, значит, ничего не сказать. И от начала разговора, и от тона, каким это было сказано, я был просто взбешен. Но это было холодное бешенство, расчётливое. Подобное пренебрежение нельзя терпеть, оно раньше к сатисфакции приводило. Стоп! А почему только раньше? Чем «сейчас» от «раньше» отличается? Он ведь точно такой же дворянин, как и я. Только чуть повыше в сословных записях стоит. И что из этого? Да ничего! Нет, довольно Романовым об меня ноги вытирать, больше я никакого хамства и притеснения терпеть не намерен. И терять мне нечего, я уже ТАМ всё потерял.

Белая сверкающая ярость полыхнула в мозгу, стирая условности и границы, и я шагнул вперёд, упрямо поднимая подбородок и не отводя взгляда от головы великого князя. Именно что от головы, лицо-то своё он так и не удосужился поднять и на меня посмотреть. Ничего, сейчас посмотришь!

— Милостивый государь! — я шагнул вперёд.

За моей спиной еле слышно охнул Кованько. Ещё бы ему не охать, ТАК обращаться к великому князю никто не смел, не было ещё такого. Но меня уже несло на волне яростного гнева и несправедливого облыжного обвинения:

— Потрудитесь встать, когда разговариваете с дворянином и офицером! Или вам в детстве основы воспитания не привили? Видимо, мне придётся исправить это упущение.

Похоже, великий князь впервые столкнулся с чем-то подобным, поскольку сильно растерялся от такого демарша. Он откинулся в кресле, ошарашенно на меня посмотрел, перевёл растерянный взгляд на сжавшегося за моей спиной полковника, медленно поднялся и с явным недоумением в голосе произнёс:

— Князь, вы в своём уме? Что вы себе позволяете?

— Я в своём! — отрезал. — А вот вы, видимо, нет! Кто вам дал право разговаривать со мной в подобном тоне? Или вы немедленно извинитесь, или я…

Сделал коротенькую, буквально секундную паузу, давая его высочеству шанс всё исправить. Но, нет, он этой секундой не воспользовался. Ну и ладно. Шагнул вперёд и швырнул на стол перчатки:

— … требую сатисфакции!

Охнул за спиной Александр Матвеевич, ухватил меня за локоть, потянул назад. Но меня сейчас и трактором с места не сдвинешь, поэтому и у Кованько ничего не получилось. Пальцы полковника бессильно соскользнули с сукна мундира, он отшатнулся, заторопился, захлебнулся словами:

— Простите его, Ваше высочество, поручик не в себе, вы же видите…

Александр Михайлович ошарашенно переводил взгляд с меня на перчатки, потом на полковника и снова на меня. Словно не верил глазам и вновь опускал глаза на стол, не веря увиденному. Но перчатки никуда не пропадали и, в конце концов, до его высочества стало что-то доходить. Он судорожно сглотнул, на горле дёрнулся вверх-вниз кадык, и князь сиплым голосом повторил:

— Вы в своём уме?

— Перчатки поднимите, — надавил голосом, бешенство в горле так и клокочет.

Великий князь протянул руку и отдёрнул её от лежащих на столе перчаток, словно обжёгся, поднял на меня глаза и… Отступил.

— Князь, вы неправильно меня поняли, — опомнился он и заговорил тем мягким голосом, которым разговаривают с душевнобольными. — Я ни в коей мере не хотел вас оскорбить. Дело в том, вы как офицер поймёте мои чувства, что мы на Памире к сегодняшнему дню уже потеряли несколько ваших выпускников. Причём потеряли вместе с самолётами. А ведь мы ещё не вели там никаких боевых действий. Подобные неоправданные потери кого угодно выведут из себя, даже меня. Ещё раз прошу понять, дело совершенно не в вас, вы для меня сейчас кем-то вроде громоотвода сработали, а в непонятном для меня факте гибели в горах нескольких выпускников, блестящих и перспективных офицеров. Именно по этой причине я и вызвал… Г-м, пригласил вас к себе, чтобы с вашей помощью попробовать разобраться во всех этих катастрофах. Что это, недоработка вашей Школы или вина самих лётчиков? Надеюсь, вы меня понимаете?

Кивнул, отвечать ничего не стал. Не настроен я пока отвечать. И идти навстречу тоже пока не готов, извинений-то его высочество не принёс. А всё выше сказанное всего лишь отговорки, пытается моё внимание таким образом переключить, заранее виноватым делает, оправдываться вынуждает. Не выйдет. Так и сказал:

— Ваше высочество, я прекрасно вас понял. Опустим пока всё то, что вы тут наговорили…

Кованько за моей спиной снова коротко вздохнул, как бы предостерегая меня от излишней горячности. Ишь, прямо миротворец. Давно в высоких кругах вертится, всем угодить желает.

— Но извинений я от вас так и не услышал, — договорил свою фразу.

— Вы так и не успокоитесь? — вздохнул великий князь и отрицательно покачал головой, глядя куда-то мне за спину. И уж точно не на полковника.

Обернулся. Охрана из двух казаков стоит, с меня злых глаз не спускает. Вооружены оба до ушей, но оружие почему-то к бою не приведено. Револьверы в кобурах, шашки в ножнах, даже нагайки за голенищами