Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

— Опустошитель… Опустошитель… Опустошитель…

Я не знал, где нахожусь. Не знал сколько времени миновало. Не знал когда пришел в себя. До конца не понимал, что случилось. Отныне я не знал, кто я такой на самом деле, но прямо сейчас разум ассоциировал себя, как с загадочным и пугающим голосом в голове, так и с личностями, которые некогда именовалась Ранкар Хаззак и Влад Верейский. К тому же я не мог сказать до конца, когда начал мыслить. Да я даже не понимал мои ли мысли это были и принадлежали ли они мне!

Тем не менее в какой-то миг убаюкивающий мрак начал расступаться и, разлепив веки, я не увидел перед собой ничего кроме странного белоснежного слоя перед глазами. Почему странного? Да потому что стоило прийти в сознание, как я ощутил, что тело в прямом смысле пылает во множестве мест, но что-то мягкое и живое под моим затылком дарило чувство защищённости и умиротворения.

Однако вместе с очертаниями внешнего мира в разум влилась просто бесконечная прорва информации, а затем всё встало на свои места. Я вспомнил, что случилось. Вспомнил, что стряслось ранее. Вспомнил всё от начала и до конца. Вспомнил залитую кровью арену. Вспомнил ложь и собственные крики. Вспомнил и увидел смерть Фьётры. Вспомнил сражение с оберегами.

Опусто шитель…

Нет! Молчи…

Организм внезапно затрясло со страшной силой и неосознанно перевернувшись набок меня вырвало остатками крови и плоти, а из горла вырвалось лишь одно хриплое слово:

— Фьё… тра…

Все чувства разом активизировались и обострились до предела, пробуждая в глубинах сознания лишь жажду убийства и неукротимую ярость. Хотелось рвать и метать. Хотелось сеять смерть и разруху. Хотелось упиваться смертью врагов. Однако мягкое заунывное рычание внезапно прервало поток губительных мыслей, а шершавый язык мазнул по щеке.

— Грация?.. — сдавлено пропыхтел я, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя как можно скорее.

Под напором эмоций очертания окружающего мира начали окрашиваться в цвета крови, как и снег под моими ладонями, но благодаря вмешательству оцелоты удалось взять чувства под пусть и слабый, но контроль и окружение вновь вернулось в норму.

Опусто шитель…

Тихо!

— Спасибо… крошка, — сипло пробормотал я, продолжая страшно запинаться от волн гнева и ярости. — Спасибо… что помогла… Спасибо, что… выручила… Это же… Это же ты… меня спасла, да? А где… где мы… сейчас?

Вот только хищница не успела ответить, потому как рядом с иссиня-черным зверем материализовался знакомый призрачный силуэт, который стремительно бросился мне на шею.

— Ранкар! Мой разоритель, скажи, что ты вернулся⁈ — скороговоркой выпалила Руна с пугающей тревогой на лице. — Скажи, что это действительно ты?

— Вроде бы… вроде бы… я, — неуверенно прошептали губы, но в голове по-прежнему бурлила каша из эмоций и недавно пережитого хаоса.

— Мы с блохастой несколько дней не могли никак достучаться до тебя! Ты будто отгородился не только от нас, но и от всего мира, — взволновано вещала спата. — Я чувствовала, что ты был жив, но абсолютно не реагировал на наши голоса. Ты словно находился в каком-то трансе.

Трансе? Стоп… Несколько дней?

Опусто шитель…

ПРОКЛЯТЬЕ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ…

— Сколько… сколько времени миновало? — отрывисто обронил я, глядя то на Истру, то на оцелоту, и между делом пытаясь унять голос в голове.

— Благодаря блохастой мы уже декаду живём в этой жгучей берлоге, — быстро призналась Руна, продолжая смотреть на моё лицо со скрытой тревогой.

Жгучая берлога?

Пальцы автоматически зачерпнули окружающие слежавшиеся хлопья. По своим параметрам белые сгустки напоминали теплый белоснежный пепел. Однако нет. Это был снег. Снег, который не охлаждал кожу, а разогревал. Погодите-ка! Да это же…

Тем не менее догадка моментально застряла в горле, ведь секунду спустя мой взор упал на пальцы, после на ладони, а под конец я со стремительной скоростью осмотрел руки, ноги и оголенный торс. Любые ошибки отсутствовали. Отныне всё тело вдоль и поперёк оказалось испещрено неизвестными символами и письменами, а их эпицентром являлось сердце Опустошителя, что пульсировало знакомым серо-алым блеклым мерцанием. Не у дел осталась только левая рука и лицо. Своё распространение черные знаки прекратили в том месте, где начинали разрастаться Руны Древних — на левом плече. И если тщательно присмотреться, то между ними существовала тонкая и почти незаметная грань.

Причем, пугающие инновации не укрылись и от Руны. На миг вообще померещилось, что она впервые меня видит и своим вопросом она более чем красноречиво озвучила собственные мысли. Да и, по всей вероятности, не только свои, но и домыслы Грации.

— Ты не помнишь ничего, не так ли? — уныло осведомилась Истра, касаясь призрачными пальчиками моего лица и невольно косясь на символы, а я лишь утвердительно покачал головой, не сводя взора с символов. — Знаки появились, когда ты пробудил восемнадцатую колонну и объединил её с первой. Я догадываюсь, что ты призвал и в кого мог превратиться, но именно в тот момент я полностью утратила связь с тобой. Точнее то, что вырвалось из глубин твоего внутреннего мира напрочь заглушило меня. Впервые со своего рождения я ощутила себя не разумным существом, а обычной железкой для убийства.

Вот как, значит, всё обернулось.

— Опустошитель, да? — сиплым тоном озвучил я самую предсказуемую догадку и попытался отделить шепот Ярости от шелеста Пустоты. — Я окончательно превратился в Опустошителя, не правда ли?

Опусто шитель…

ЗАХЛОПНИСЬ!!!

— Нет, мой разоритель, думаю, нет, — ободряюще пробормотала Истра с надеждой в тоне. — Если бы ты действительно стал настоящим Опустошителем, то есть огромная вероятность того, что Аронтира бы не стало. Скорее всего, ты пробудил нечто, что можно назвать первым этапом и в какой-то мере ты пытался удержать то, что вырвалось из тебя под маломальским контролем. Наверное, ты лишь в начале своего становления. Росток Опустошителя или же просто юный Опустошитель. Смерть Фьё…

Спата внезапно притихла и резко прикрыла рот руками, но я лишь ниже опустил взор и нехотя качнул головой:

— Продолжай.

— Прости, мой разоритель, я… я не хотела… — удрученно заключила Альяна. — Смерть Фьётры и сильные эмоциональные потрясения стали механизмом, что запустил процесс формирования и дальнейшие метаморфозы. Боюсь, путь назад у нас отныне отсутствует.

— Спасибо, малышка, — подавлено изрёк я, сглатывая горький ком в горле, а перед глазами за секунду промелькнула не только гибель Дурёхи, но и всё, что тогда случилось на арене. — Спасибо… за «нас». Теперь, если ты не против, то я хотел бы кое в чем убедиться и собраться с мыслями.

Стараниями Грации места и воздуха в берлоге имелось предостаточно. А судя по шуму, что