Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— Эльдорн, скажи, пожалуйста, им! — не выдержала принцесса и просяще уставилась на меня. — Скажи, что это грабёж! И отведи меня в Хароград! Твои несносные друзья не понимают, с кем разговаривают! У них нет ни этикета, ни такта!

— Ах, несносные! — передразнил её Рувен, закатив глаза. — Ну всё, ваше благостинейшество, теперь уж точно решили: никуда мы вас доставлять не будем. Вот лошадь — садитесь и езжайте, куда хотите.

— Как! Как же вы так! Я же одна погибну! — возмутилась она, сжав кулачки и даже притопнув ножкой.

— Тихо, — сказал я. — Прекратили спор.

Я сел ближе к огню, посмотрел на каждого по очереди.

— Сделаем так: мы доставим принцессу в Вельград, отдадим её стражникам у ворот так, чтобы нас самих не схватили. Убедимся, что она в безопасности. Только после этого уйдём. А драгоценности… заберём. Это будет наша награда. И за спасение, и за то, что возвращаем её домой.

— Не хочу я в Вельград! — вскинулась Мариэль. — Я же сказала, мне нужно в Хароград!

— Эльдорн, ну и ты туда же… — проворчала Ингрис.

— Ваше благостинейшество, — улыбнулся я, — нам прежде всего нужно думать о своих жизнях. За нами идёт погоня, имперские волки идут по следу, нас хотят уничтожить. Нам нужны деньги, чтобы путешествовать и прятаться. Но если мы просто бросим тебя в лесу, это действительно будет несправедливо. А я хочу, чтобы совесть перед богами была чиста. Поэтому мы доставим тебя в Вельград и уйдём. До него близко, ближе, чем до Харограда. Но и драгоценности мы заберём.

— Вы словно бы и не слышите меня! А ведь я говорю вам! Мне нельзя возвращаться в Вельград!

— Это ещё почему? — прищурился Рувен. — Что же там с тобой такое будет?

— Погуляла — и хватит, — буркнула Ингрис.

Принцесса смутилась, покраснела, опустила взгляд.

— Это… не ваше дело. Это вас не касается. Примите как данность то, что говорит принцесса, и не задавайте вопросов. Эльдорн… ты же благороднее их. Хоть и варвар.

— Благородство разные люди понимают по-разному, принцесса, — вздохнул я. — Я сочувствую тебе. Но из двух зол выбираю меньшее. Хароград далеко, дорога людная, торговая. Там нас схватят раньше, чем ты доберёшься до твоей тётушки. Так что, дорогая Мариэль, не обессудь: утром мы отвезём тебя в Вельград.

Принцесса вскочила, упёрла руки в бока и вспыхнула:

— Ты такой же эгоист, как и они! Я ошибалась в тебе, Эльдорн!

Она резко отвернулась, демонстративно направилась к расстеленной медвежьей шкуре, собираясь закончить разговор и улечься спать. Платье на ней уже почти высохло, ведь она все старалась присесть поближе к огню.

Но принцессе не удалось гордо удалиться. Ингрис сделала пакость: незаметно выставила ногу вперед.

— Ай! — вскрикнула Мариэль.

Она, не заметив подножки, упала бы как раз возле меня, но я успел выставить руки вперед, подхватить ее. Почувствовал ее трепещущее, теплое, нежное тело. Она на миг замерла, отдавшись во власть моих рук. Я слышал, как участилось ее дыхание, а потом вдруг она резко дернулась, вскочила и проговорила:

— Не трогай меня, варвар! Да что же это за несносные, грубые, глухие к бедной девушке люди!

Я улыбнулся. За моей спиной фыркнул Рувен и послышалось тихое хихиканье Ингрис.

«Капризная, — подумал я. — Упрямая, как жеребёнок, которого впервые вывели из стойла. Но красивая… Ничего. Мы сделаем всё так, как я решил».

* * *

Домик отшельницы-гадалки стоял у края лесной тропы. Черный, неказистый и обросший мхом, будто его не человеческие руки построили, а сама чаща выдавила из земли.

В окнах мерцал свет, а воздух вокруг пах дымом и полынью.

Дир Харса спешился, привязал лошадь. Подошел к двери и постучал. Не дождавшись ответа, потянул ручку. Дверь со скрипом отворилась. Принц вошел внутрь, пригнувшись под балкой.

Внутри царил полумрак. На стенах висели пучки трав, на полках, среди склянок с непонятными жидкостями, белел человеческий череп.

Старуха сидела за круглым столом, на котором беспорядочно были раскиданы костяшки с выжженными на них древними знаками. Она глянула на вошедшего гостя долгим, испытующим прищуром, как будто нагадала его имя ещё до того, как он открыл рот.

— Меня зовут Талий, — соврал Дир. — Погадай мне на будущее. Заплачу столько, сколько скажешь… и ещё столько же сверху, если скажешь правду.

Гадалка кивнула ему на лавку напротив, но взгляд не отрывала — продолжала смотреть на него так, будто видела насквозь.

— Будущее никто не может предсказать достоверно, — проскрипела она. — Я рассказываю настоящее. То настоящее, что скрыто от глаз людей, но существует. Кто знает его — может избежать ошибок будущего. В этом моя сила.

— Тогда расскажи настоящее, — сказал принц и вытащил мешочек с деньгами. Монеты мягко звякнули, но старуха даже не повела бровью.

— Зачем тебе знать? — спросила она. — Ты ведь сам владеешь магией. Я это вижу…

Серебристые глаза Дира сузились.

— Я обычный человек. Не выдумывай.

— Нет, — старуха покачала головой. — На тебе лежит печать тёмного. Ты владеешь силой, но не можешь смотреть вперёд. Тёмные никогда не видят будущее. Именно поэтому ты пришёл ко мне, простой гадалке. Ты сомневаешься. Тебя гложет страх. Что-то мешает твоим намерениям. Я верно говорю?

Она улыбнулась: губы-нитки обнажили беззубый рот.

— Нет. Ты ошиблась, — резко сказал принц и поднялся. — Если я и сомневаюсь, то в твоих способностях. Зря я пришёл.

— Подожди, — проскрипела старуха и одним резким движением руки раскинула кости.

Те покатились по столу. На мгновение свечи дрогнули.

— Вижу, — прошептала она. — То, что ты считаешь мёртвым… живо. Вижу, что это мешает твоим намерениям. Сбивает твой путь. Не даёт тебе идти дальше.

Дир застыл.

— Что ты несёшь? — голос его стал низким и тихим. — Что живо?

Старуха подняла мутные глаза.

— Ты знатного рода, но ты не единственный в своём роду. Тот, от которого ты избавился… много лет назад… Тот, кого ты считал погибшим навсегда… он жив.

— Этого не может быть… — выдохнул принц.

— Может, — сказала старуха и впилась взглядом в его серебристые зрачки. — И он идёт за тобой. Это говорят знаки, это говорят боги. Я лишь передаю их слова, а уж тебе решать, что делать с тем, что услышал. Теперь заплати, как обещал.

— Заплатить? За твои выдумки?

Гость резко вскинул бровь.

— Ты и сам понимаешь: всё, что я сказала — сущая правда, — веско произнесла та. — Он жив…

— Да… да, конечно, — пробормотал Дир, подходя ближе, ошеломлённый услышанным. — Я рассчитаюсь с тобой. Но у меня просьба: пусть никто никогда не узнает о нашем разговоре.

— Да, это и моё правило, — кивнула гадалка. — Все, кому я гадаю, уходят отсюда