Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— И всё же… — сухо сказал принц. — Я хочу гарантий.

— Я не даю гарантий, — отрезала старуха.

— А я и не прошу, — ответил Дир, и его голос стал твёрдым.

Он мгновенно выхватил кинжал из-под накидки и вогнал его по самую рукоять в сердце гадалки. Та лишь тихо охнула.

— Я никогда ни у кого ничего не прошу, — шепнул Дир, вынимая окровавленный клинок. — Я беру это сам. Теперь ты точно никому ничего не скажешь.

Он вытер кинжал о её платье, подошёл к столу и на мгновение задержал взгляд на раскиданных костях.

— Жив? — прошептал он. — Неужели ты жив, дорогой братец? Что ж… Тебе же хуже. Престол всё равно останется за мной.

Губы его скривились в холодной усмешке. Он взял канделябр, провёл язычками свечей по занавескам, поднёс пламя к ковру. Все вспыхнуло моментально. Он бросил тяжелый канделябр на постель, и домик гадалки занялся огнём, превращаясь в гигантский лесной костер среди глухой ночи.

В отблесках растущего пожара Дир распахнул дверь и вышел наружу, запах дыма смешался с запахом леса. Он вскочил на лошадь, накинул капюшон и шепнул:

— Всё верно ты сказала, старая ведьма. На свою голову сказала правду, но какую правду — которую никто не должен знать…

Глава 5

Лунта сидела у огня тихо, будто старалась стать вовсе невидимой, пока мы с Рувеном спорили о дороге. Вельград был её родиной, и, слушая возмущенные возгласы Мариэль, она то морщила лоб, то сжимала пальцы одной руки другой. Видно, то, что мы решили вернуться в Вельград, немало ее обрадовало, и она беспокоилась, как бы мы не передумали. Возвращаться ещё не слишком далеко, а всё же сидеть в седле или управлять телегой совсем одной — такое явно пугало простушку.

А после легли спать. Первым дежурил я. Через пару часов, как было условлено, я тронул Рувена за плечо, передавая стражу. Он кивнул, встал, подбросил хвороста. А я, едва улёгся на медвежью шкуру, провалился в сон.

Мне снился бой. Передо мной стояло чудовище, похожее на Схорна, только куда мощнее, с плечами шире дома и пастью, усеянной острыми зубами. И были у меня в руках мои топоры. А чудовище казалось мертвым, но почему-то двигалось. Странный сон.

Утро разбудило прохладой и пением птиц. Я приоткрыл глаза и осмотрелся. Странно, почему костер не греет? Было зябко.

Приподнялся на локте, глянул: Рувен благополучно храпел, привалившись к дереву, а костер, который он должен был поддерживать, погас. Вот почему мы все продрогли. Ингрис лежала, пополотнее свернувшись калачиком, укрывшись шкурой. Лунта перебралась в повозку, зарылась в тюки с шерстью.

А Мариэль… Я встал, огляделся. Пространство у повозки пустовало.

Где Мариэль?

Принцессы нигде не было. Можно было бы решить, что она проснулась раньше всех и пошла умыться к ручью, если бы не одно «но». Среди имущества разбойников теперь не хватало одного из мешков с провизией, одной лошади — и самое главное, не было видно мешочка с драгоценностями, который раньше лежал под шкурой у пня, возле часового. Принцесса сбежала, прихватив всё, что могла унести с собой ценного и нужного. Вот плутовка! Нет, я думал, конечно, что она может и так поступить, но всё же наяву случилось это лишь потому, что колдун уснул во время ночного дежурства.

Я подошёл к Рувену и без всяких церемоний пнул его по ноге.

— Доброе утро, старик. Что будешь на завтрак? Кашу с куриными потрошками? Яичницу с жареной вырезкой или похлёбку из форели?

— О, Эльдорн… — пробормотал он, не открывая глаз. — Какие сладкие речи льются из твоих уст. Я бы это сейчас отведал с преогромнейшим удовольствием. А можно мне всё и сразу?

— Нет, конечно! Если бы ты не был моим другом, я бы тебя твоим же посохом прямо сейчас и приласкал, — проворчал я. — Просыпайся. И готовь нам завтрак. Свари бобы да вскипяти чай.

Он проморгался, окончательно приходя в себя.

— Ты что это поутру такой злой, Эльдорн? — буркнул Рувен, поморщившись. — Фу, опять бобы. А ведь ты такие блюда предлагал. Эх, жаль, что у нас нет ничего такого… вкусного.

— Сейчас ты тоже будешь злой, — сказал я. — Мы снова нищие. У нас ничего нет. И принцессы тоже нет.

— Как — нет? — старик окончательно проснулся, рывком поднялся. — А где она?

— Сбежала.

— Как так — сбежала? Куда ей бежать-то? Ты что… она же принцесса. Дамы не бегают в темноте по лесу. Принцессы — тем более.

Однако уверенности в его голосе поубавилось, когда он заметил пустое место под повозкой, где лежали шкуры, на которых засыпала Мариэль, разворошенный пенёк-тайник и отсутствие лошади.

— Значит, она не просто принцесса и не просто дама, — сказал я. — А умелая наездница. И умелая воровка. Хотя быть воровкой нетрудно, когда часовой храпит так, что в Вельграде слышно.

— Ой, прости, Эльдорн… — пробормотал Рувен. — Я уснул. Я так устал за эти дни. Я же старый… ну?

— Что тут случилось? — сердито спросила Ингрис, выглядывая из-под шкуры.

— Да тут оказия приключилась, — почесал бороду старик. — Наша принцессочка… хм, улизнула.

— Нет, я бы сказал иначе, — произнёс я. — Кто-то проворонил эту нашу принцессочку.

— Вот оно что. Я знала, что ей нельзя доверять, — прошипела Ингрис. — И вообще договариваться с ними… Нужно было связать её. По рукам и ногам…

— Ой, что же вы так кричите… дайте поспать, — раздался гундосый голос из повозки.

— Просыпайся, ясно солнце, — пропел Рувен. — Твоя поездка в Вельград под угрозой.

— Как это? — Лунта высунула лохматую голову, с видимым усилием протирая глаза.

— А так, — ответил Рувен. — Твоя подружка улизнула. И нам просто-напросто незачем теперь отправляться в Вельград. Что ж… Баба с возу — и волки сыты.

— Постойте! — взвизгнула Лунта. — Как это — с возу? А как же я? Вы обещали отвезти меня в Вельград! Пожалуйста!

— Ага, — проговорил Рувен, не теряя странного веселья в голосе. — Одна-таки на возу осталась. Причём буквально сидит на повозке, на этих тюках. Ты умеешь ездить верхом, о прекрасная дева? — спросил он толстушку.

— Верхом? — Лунта вскинула руки. — Вот так? — она выставила ногу. — Ну нет, конечно. Везите меня на этой повозке.

— О боги, за что нам всё это? — пробурчала Ингрис.

С утра она была сердита, наверное, замерзла или отлежала бок — но, кажется, именно эта утренняя хмурость мешала ей теперь злиться по-настоящему.

— Мы вывезем тебя на дорогу, — сказал я. — В такое место, откуда уже будет виден город. И оставим там.