Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— Нет, — сказал я и посмотрел строго на обоих — на воительницу и старого алхиика. — Мы не будем здесь ночевать. Мы покинем дворец немедленно.

— Но почему⁈ — взвыл Рувен. — Тут же рай!

— Чтобы не испытывать судьбу. У нас есть деньги. Много. Но чувство опасности не покидает меня. Это чутьё редко меня обманывает. Пока всё хорошо — нужно уходить.

— Никуда я не пойду! — хлопнул ладонью по столу старик. — Ты себе надумываешь, Эльдорн! Ты слишком долго живёшь в битвах, в сражениях, в постоянных противостояниях. Ты просто не можешь поверить, что человек… император… может от души быть благодарен!

Именно в этот момент двери наших покоев распахнулись.

Внутрь ввалились вооружённые кромники. Это были не дворцовые охранники, в позолоченных парадных панцирях, а совершенно другие. В простых стальных латах, серых и мрачных. Сразу видно, что настоящие воины.

Несколько лучников мгновенно натянули тетиву, направив стрелы нам в грудь.

— Драконий зев! — воскликнул Рувен. — Что происходит⁈ Вы разве не слышали приказ императора⁈ Эльдорн, скажи им!

— Не двигайтесь! — раздался властный голос из-за спин кромников.

Стражники расступились. Вошёл архонт войны Вархан Серрос.

Глава 6

— Приказ императора отменяется, — произнёс он холодно.

— Как?.. — задохнулся Рувен. — Как он мог не сдержать слово⁈ Нет-нет, не может быть…

Нас схватили, заломили руки и повели прочь из покоев.

А ведь я чувствовал, будто бы знал. Нужно было уходить. Чуть-чуть не успели…

Нас вывели под угрозой оружия из гостевого дома на улицу. Выводили торопливо, без лишних слов. Даже не связали — было видно, что Вархан хочет скрытно и быстро пленить нас, выдворив из гостей, будто ничего и не случилось.

Мысли сменяли одна другую: «Неужели он пошёл против воли императора? Или это сам Лестер предал своё слово — наградил днём, а ночью решил избавиться от нас? Или дело в императрице Кассилии, которая не желала видеть нас живыми. Её ли это козни?»

Десятки, сотни предположений — и ни одного ответа.

У выхода уже ждала крытая повозка. С виду — будто карета. По сути — тюремная клетка с решётками на оконцах. Двери распахнули. Ну, конечно. Оковница, похожая на ту, на которой меня привезли на невольничий рынок.

Сначала втолкнули Рувена. Тот ругался и пытался упереться, но его затащили силком. Следом — Ингрис. Она отбивалась до последнего, пока сразу трое, поднатужившись, не запихнули её внутрь.

Теперь подошёл мой черёд.

Я прекрасно понял: стоит мне шагнуть в эту клетку, и двери тут же захлопнутся. Свободы я больше не увижу.

— Что встал? — буркнул один из кромников. — А ну, пошёл!

Он ткнул меня рукоятью меча в спину.

Я не шелохнулся.

— Пошёл! — прорычал он и снова замахнулся.

Но в тот миг я шагнул в сторону. Его рука провалилась вперёд. Я перехватил её и вывернул так, что меч сам лёг мне в ладонь. Запястье кромника хрустнуло, он завыл.

В следующую секунду на меня накинулись остальные.

Одного я рассёк от уха до груди — клинок прошёл мягко, будто по козьему маслу. Второму вспорол живот, пригнувшись и ударив резким тычком.

В темноте они мешали друг другу. Щиты упирались в соседние, мечи звенели, сталкиваясь друг с другом.

А я чувствовал себя, как рыба в воде. Темнота — моя вторая стихия. Я совсем недавно понял, что мои глаза устроены иначе, чем у местных обычных людей. Когда я только попал сюда, то думал, что зрение у всех одинаковое. Ошибся.

Видно, всё дело было в моей крови. Северные племена видят в ночи идеально.

Крики. Лязг металла. Хрип. Ступни скользят по камню, мокрому от крови.

Хорошо ещё, что с нами не шли лучники. Это меня и спасло. От мечей можно увернуться. Можно отбить. От стрел в темноте не уйдёшь.

Я нырнул в заросли императорского сада. Ветки хлестали по лицу, но я мчался дальше. Перемахнул через пруд, не разбирая препятствий. Впереди — высокий каменный забор, гладкий и почти без выступов.

Меч я отшвырнул, не сбавляя хода.

Разбежался, прыгнул как можно выше. Кончики пальцев зацепились за кромку, вцепились намертво. Скользко, больно, но держусь. Перехватился, подтянулся. Чуть не сорвался, но ногой нащупал крошечный выступ. Уперся одним только пальцем, толкнулся, снова подтянулся. Ещё рывок и… я наверху.

Снизу уже грохотали латами преследователи. Они бежали к стене, но даже без доспехов вряд ли смогли бы так прыгнуть.

Один из кромников всё-таки схватил небольшой лук. Натянул тетиву.

Вжих!

Стрела прошла над самым ухом, а я едва успел пригнуть голову. Он уже тянулся в колчан за второй, но я перевалился через край и спрыгнул вниз, на другую сторону стены.

— Вперёд! В обход! — рявкнул кто-то.

Крики нарастали. Что ж, одно уже хорошо — наше пленение не могло больше оставаться тайной. В глухой ночи голоса разносились далеко, волнами отражаясь от стен дворца.

Надеюсь, Мариэль услышит… Надеюсь, она поймёт, что её отец предал свое слово… Или этой девице, как и всем им, королевской крови, нельзя верить?

Я остановился.

Нет. Она не виновата. Она любит его, верит ему — иначе и быть не может.

Я же… никогда не доверял правителям. И, как видно, правильно делал.

Дворцовая территория была огорожена, это была крепость внутри стен Вельграда. Но пока стражники бегали вдоль забора, пытаясь обежать его, я уже растворялся в темноте ночного города.

И снова я без оружия, и снова без гроша. И теперь ещё без верных друзей, которых увели прямо в лапы архонта войны.

Простите меня, друзья. Я не бросил вас. Я вырвал свободу, чтобы вернуться за вами.

Я найду вас, чего бы мне это ни стоило. Обещаю.

Но сначала мне нужно… Забрать свои топоры.

* * *

Император Лестер лёг в постель. На нём была белоснежная ночная рубаха до пят. Он не задувал свечей, будто ждал кого-то. Лежал с открытыми глазами, задумчиво разглядывая лепнину на потолке.

В дверь его спальни тихо постучали.

Вошла молоденькая служанка в белом переднике. На первый взгляд — серая мышка. Но ладная фигурка под грубым платьем и аккуратные черты лица выдавали другое. Стоило только ей распустить волосы, приодеться, украсить себя серьгами — вышла бы настоящая придворная дама.

— Что так долго, Лея? — недовольно произнёс правитель. — Я тебя уже заждался.

Она несла маленький поднос со свечой. Свеча была особой — с эфирными маслами, намешанными в воск. Эти ароматы император любил больше всего. С ними он засыпал спокойнее.

— Никто тебя не видел? — спросил он тихо.

— Нет, ваше благостинейшество, —