Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Он смотрел на неё пристально.

— Этот Эльдорн напоминает тебе его, — сказал Вархан уже вслух. — Признайся себе. Ты до сих пор любишь того дикаря. Никого больше — так, как его.

Он шагнул ещё ближе.

— В этом варваре ты увидела своё прошлое. Но ведь это неприемлемо — не теперь. Ты теперь императрица. Ты облечена властью. И ты выше любого благостина… не говоря уже о дикаре. И тебя это гнетёт, — продолжал Вархан, не отводя взгляда. — Ты хочешь избавиться от прошлого. Но стоит появиться этому варвару — сильному, красивому, любимому народом — и ты не можешь это терпеть. Потому что ты его начинаешь желать. Ну? Признайся.

Он растянул губы в ухмылке, но глаза под чёрными бровями смотрели серьёзно.

Оглушительный хлопок разорвал воздух. Звонкая пощёчина. Кассилия ударила широкоплечего Вархана так, что у него голова дёрнулась в сторону.

— Замолчи! Сейчас же замолчи! — закричала она. — Это неправда! Нет!

Глаза её горели яростью и… страхом. Страхом быть раскрытой. Императрица словно вдруг почувствовала себя обнаженной…

— Это все вздор! Эльдорн представляет угрозу нашему строю, нашему устройству, нашему самодержавию! Он должен умереть, потому что…

— Потому что — что? — перебил Вархан. — Почему он должен умереть? Ну скажи. Молчишь? Потому что ты увидела в нём своего возлюбленного. Ты одержима им. А как бороться с одержимостью, если ты не можешь обладать объектом? Только искоренить. Уничтожить. Убить. Так?

— Нет… — прошептала она, но голос её дрогнул.

По бледной щеке скатилась слеза.

— Я тебя не осуждаю, — произнёс Вархан. — Я ведь тоже хочу его убить.

Он не стал говорить вслух — я бы стёр его в порошок, размазал по плитам дворцового пола. Если б только это спасло.

— Да! Ты тоже хочешь его убить! — вскрикнула Кассилия, будто ухватившись за этот аргумент. — И я знаю, почему!

— И почему же? — прищурился он.

Кассилия вскинула подбородок.

— Потому что ты тоже хочешь забыть своё прошлое. А он тебе его напомнил!

На лице Вархана впервые отразилось что-то похожее на боль.

— Нет, — сказал он тихо. — Это не так.

— Да, так! — шагнула она ближе. — Ты — единственный, кто выбился в архонты, получив титул, будучи простолюдином. Ты такой же, как он. Ты бился на арене. Ты был рабом, Вархан! Ты, как и он, поднялся из грязи!

Голос её стал не просто громким, а зычным, будто она сама стояла на арене и была кличмейстером. Варахн же стиснул челюсти.

— Тебе была дарована милость императора, — продолжала Кассилия. — Много лет назад ты вышел с арены, будучи неблагородного происхождения. Единственный, кто получил звание знатного рода. А потом стал архонтом войны. Потому что Лестер тебе доверял. Потому что видел, как ты, бывший раб, убиваешь всех, кого приказывали, ради нашей семьи и государства. И ты крайне не любишь, когда тебе напоминают о твоем происхождении… Ты даже запретил об этом говорить. И убил некоторых особо рьяных болтунов. Заставил народ позабыть, откуда взялся благородный архонт Вархан Серрос. А вязался он — из неблагородных кровей… Из пыли арены. Ты искоренил саму память об этом. Ты запретил людям вспоминать. Запретил говорить. Даже думать. Тебе невыносима сама мысль, что в тебе нет нашей, чистой крови.

Императрица замолчала. Каждый из них знал: Эльдорн стал зеркалом. Отражением того, что оба пытаются спрятать. Подавить.

Она шагнула ближе:

— А Эльдорн повторил твой подвиг. Вышел из грязи. Победил. И ты ненавидишь его за то, что он стал твоим отражением. И… напоминанием…

Вархан тяжело вздохнул и поднял голову. Подошёл к ней и положил руку на тонкую шею, обнимая.

— Какая разница, какие у нас мотивы? Главное — мы оба страстно желаем его смерти.

Кассилия замерла, потом медленно склонила голову.

По щеке скатилась вторая слеза.

— Да… — прошептала она. — Этого я хочу более всего. Чтобы забыть. Навсегда.

Их губы слились. Поцелуй быстро стал жадным и горячим. Руки рывками двигались по плечам, ключицам — и ниже. Они уже стягивали одежду. Та падала на каменный пол, мягко и почти бесшумно, не нарушая тишины. Сохраняя их общую тайну.

Но вдруг…

БУХ!

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её выбили тараном.

На пороге стоял Лестер. Любовники замерли, не успев расцепить рук.

— Когда супруга пропадает ночью, а верный вассал обращает в пыль слово императора, что может быть хуже? — произнёс он почти спокойно. — Хуже может быть только это…

Глава 7

За спиной императора выросли трое кромников — его последние верные стражи. Все трое были в крови, но стояли крепко — это была не их кровь. Охране Лестера пришлось столкнуться у входа со стражниками Скалистого замка.

Вархан резко шагнул вперёд, загораживая собой Кассилию. Она прижимала к груди одеяние, будто оно могло спрятать её от позора.

— Что ж, — воскликнул Вархан, — может, это и к лучшему. Всё разрешится здесь и сейчас.

Он стоял, обнажённый по пояс. Крепкое тело, испещрённое старыми шрамами, играло твердью мышц. Несмотря на зрелый возраст, он напоминал очень опасного и свирепого хищника, и пусть его загнали в угол… но он убьет любого, кто приблизится.

— И ты так спокойно об этом говоришь, — произнёс с удивлением Лестер. — Ни капли раскаяния. Ни смущения. Никакого стыда. А ты был мне другом…

— Да… Мы были друзьями, — сказал Вархан. — Пока я не полюбил Кассилию.

Лестер ухмыльнулся.

— А я, глупец, ещё поручил тебе найти того, кто мою жену окрутил. Не ожидал.

Он сделал шаг вперёд.

— И не надейся на суд или арест. — голос императора стал низким и глухим. — Ты умрёшь здесь и сейчас. И будешь предан забвению. Народ услышит о тебе только одно: Вархан Серрос сбежал. Дезертировал. Сгинул. Даже смерть для тебя будет бесславной. Я так решил…

Он поднял подбородок, не сводя глаз с любовников.

— А мы с императрицей Кассилией останемся благородной семьёй. Примером для подражания. Символом государства. Так было и так будет. И менять это я не собираюсь.

Он повернул голову к супруге.

— Так ведь, дорогая? Скажи…

Кассилия стояла молча, потупив взгляд.

Впервые за долгие годы она не выглядела властной и всесильной. Она выглядела… сломанной. Кажется, и ноги с трудом держали её, как ту побитую собачонку, что прижали к полу.

Стыд, злость, страх, растерянность — всё смешалось на лице императрицы.

Она бы сейчас с радостью провалилась сквозь землю. И впервые за многие годы ей захотелось, чтобы всё стало именно так, как сказал Лестер. Чтобы одним взмахом меча он избавил её от позора, боли, от всего непосильного тяжелого груза прошлого. Чтоб всё вернулось